Книга Попаданка. Замуж по принуждению, страница 100 – Юлий Люцифер

Потом очень тихо:

— Черт.

Вот и весь ответ.

И этого хватило, чтобы внутри все оборвалось еще сильнее.

— Вы знаете, что это значит.

Не вопрос.

Прямое обвинение.

Он смотрел на меня несколько секунд, будто решал, лгать или нет. Но мы оба уже слишком далеко зашли для лжи.

— Это значит, — сказал он глухо, — что в цепи есть еще один носитель крови Вальтер. Старший.

Я замерла.

— Старший?

— Да.

— Кто?

Он не ответил сразу.

И это молчание уже стало привычным настолько, что я почти успела разозлиться, когда он все-таки произнес:

— Мой брат.

Мир качнулся.

— У вас есть брат?

— Было бы удобнее, если бы нет.

— Не смейте сейчас шутить.

— Я не шучу.

Я уставилась на него.

Брат.

Старший.

Носитель крови.

Чужой голос в голове.

И никто, разумеется, не считал нужным сообщить мне об этом раньше.

— Почему я узнаю о вашем брате только сейчас?

— Потому что он не должен был участвовать.

— А теперь участвует?

— Если ты его услышала — да.

Тишина обрушилась на комнату.

У меня в голове слишком быстро начали сцепляться куски.

Старый договор.

Наследник.

Носитель крови.

Дом, который “помнит”.

Жены, которые не переживали попытки.

Кровь Вальтеров.

Брат, о котором мне не говорили.

— Где он? — спросила я.

— Не знаю точно.

— Невероятно. У вас вообще есть хоть один родственник, о котором вы знаете точно?

На этот раз он пропустил колкость мимо.

— Если это он, значит, близко к границе старой сети. Не физически к дому. К ритуалу.

— Что это вообще значит?

— Это значит, что старый контур снова оживает быстрее, чем должен.

— И ваш брат в нем застрял?

Он провел рукой по лицу.

— Возможно.

— “Возможно” опять.

— Потому что я не видел его много лет.

Я замолчала.

Много лет.

Это прозвучало уже не как просто семейная тайна.

Как разлом.

— Что с ним случилось?

Вопрос вырвался мягче, чем я хотела.

Кайден опустил взгляд на стол, где еще стояли бокалы после ужина. Свет свечей скользнул по жесткой линии его скулы, по темным ресницам, по тени усталости, которая сейчас проступила сильнее обычного.

— Он был первым, кого готовили под продолжение договора, — сказал он. — Еще до меня.

У меня по спине прошел холод.

— То есть… как это?

— Как наследника дома Вальтер, который должен был удержать связку после смерти отца.

— И?

Он поднял глаза.

— И он отказался.

Вот так.

Одно слово.

Но за ним явно стояло слишком многое.

— Что значит “отказался”?

— То и значит. Он ушел. Разорвал часть кровной печати. Исчез.

— И вы позволили?

— Мне было шестнадцать.

Я осеклась.

Он смотрел спокойно.

Но за этим спокойствием уже чувствовалось старое, глубокое. Не сегодняшняя злость. Не рана. Не Селена. Что-то куда древнее в нем самом.

— Простите, — сказала я тихо.

Он чуть качнул головой.

— Не за что.

— Есть за что. Я… не знала.

— Именно.

Опять этот проклятый круг.

Я не знаю — потому что он не говорит. Он не говорит — потому что слишком давно привык молчать обо всем, что болит глубже приказов и сделок.

Ненавижу это.

И понимаю все яснее.

Что тоже бесит.

— Значит, если это ваш брат, — сказала я, возвращаясь к главному, — то он как-то включился в метку через старую кровь.

— Да.

— И сказал только одно слово.

— Да.

— “Наследник”.

Он кивнул.

Потом очень тихо добавил:

— Значит, он знает, что они снова пытаются это запустить.

Я стиснула пальцы.

— “Они” — это кто теперь? Корона? Ардены? Дом Марейн? Ваш прекрасный призрачный брат? Кто вообще в этой проклятой истории хоть раз был не “они”?