Книга Попаданка. Замуж по принуждению, страница 99 – Юлий Люцифер

Уголок его рта дрогнул.

Не в улыбке.

Почти в боли.

— Поверь, мне это тоже не нравится.

Я закрыла глаза на секунду.

Потом открыла.

— Хорошо. Тогда моя часть сделки меняется.

Он ждал.

— Вы больше не решаете за меня, что именно слишком страшно знать. Даже если думаете, что защищаете.

— Хорошо.

— И еще. Если эта тема… — Я сглотнула. — Если речь снова зайдет о наследнике крови, вы говорите мне сразу. Кто, когда, зачем, от кого исходит угроза. Все.

— Хорошо.

Слишком быстро.

Слишком легко.

Я почти не поверила.

— Вот так просто?

Он выдержал мой взгляд.

— Нет. Не просто. Но да.

Мы оба замолчали.

Свечи горели ровно. В комнате было тихо. За окнами ветер тер ветки о стекло, и этот звук почему-то казался единственным нормальным во всем происходящем.

— И еще одно, — сказала я.

— Да?

Я посмотрела прямо ему в лицо.

— Если вы хоть на секунду решите, что можете пожертвовать мной “ради большего”, я уйду от вас раньше, чем вы успеете объяснить, почему это было необходимо.

Он не отвел глаз.

— Не решу.

— Не клянитесь тем, чего не можете гарантировать.

— Я не клянусь. Я предупреждаю.

У меня невольно дернулся уголок губ.

— Надо же. Кажется, я начинаю плохо на вас влиять.

— Ты уже.

Вот теперь почти улыбка.

Почти.

И от нее снова стало опасно тепло внутри.

Нет.

Не сейчас.

Только не после разговора про наследников, сделки и проклятые роды.

Я села обратно за стол.

— Хорошо. Едим. Потом идем в старую комнату. И, пожалуйста, без новых слуг с ножами хотя бы до полуночи.

Он тоже сел.

— Постараюсь.

— Какая надежность.

— С тобой иначе не работает.

Мы ели молча.

Но молчание уже было другим.

Тяжелым, да.

Опасным, да.

Но не глухим.

Потому что теперь между нами было еще одно знание, которое нельзя было развидеть.

Метка не просто связывала тела и ритуал.

Она показывала, где у каждого из нас проходит настоящая граница ужаса.

И сегодня я увидела одну из его.

После ужина мы почти одновременно поднялись.

Внутренне уже настроенные на ночь.

На старую комнату.

На молитвенник.

На голоса прошлого, которые вели нас все глубже.

И именно в этот момент, когда я уже потянулась к свече на столе, метка снова вспыхнула.

На этот раз — не болью.

Не жаром.

Холодом.

Ледяным, мгновенным.

И вместе с ним пришло чужое ощущение.

Не Кайдена.

Не Эвелины.

Другого.

Мужского.

Очень далекого.

И в голове прозвучало чужое слово:

Наследник.

Я резко подняла голову.

Кайден уже смотрел на меня.

— Что?

Я дышала слишком быстро.

— Кажется… — выговорила я, — мы не первые, кто нас сейчас слушает.

Слово все еще звенело в голове.

Наследник.

Чужое. Мужское. Ледяное.

Не мысль. Не звук в комнате. Не мое воображение.

Метка впустила кого-то еще.

И это было хуже любого ножа.

Я стояла посреди малой столовой, чувствуя, как от запястья вверх расползается холод. Не жар, к которому я уже почти начала привыкать. Именно холод — чужой, разумный, наблюдающий.

Кайден поднялся мгновенно.

— Что ты почувствовала?

— Не вас, — выдохнула я. — И не Эвелину.

— Кого?

— Не знаю. Мужчину. Далеко. Очень далеко. И одно слово.

Он подошел ближе.

Слишком резко для человека с раной, но сейчас, кажется, забыл и о боли, и о теле.

— Какое слово?

Я сглотнула.

— “Наследник”.

Его лицо стало таким неподвижным, что мне на секунду показалось: он вообще перестал дышать.