Книга Попаданка. Замуж по принуждению, страница 129 – Юлий Люцифер

Кайден резко повернулся ко мне.

— Смотри на меня!

Я подняла глаза.

— Не слушай ее, — сказал он хрипло. — Что бы ни было. Не ее. Меня.

Проклятье.

Проклятье.

Даже здесь. Даже сейчас. Даже в центре древней катастрофы он говорил так, что это било глубже самой магии.

Я смотрела на него, и именно в этот момент поняла страшную вещь: контур уже между нами не только метку.

Он чувствует выбор.

А выбор — всегда кровь.

Контур чувствовал выбор.

И это было хуже всего.

Потому что магию можно обмануть формой, кровью, старым именем, правильным знаком на камне. Но выбор — нет. Он всегда живой. Всегда настоящий. И, судя по тому, как пульсировал круг под ногами, именно этого древняя схема и ждала больше всего.

Не покорной жены.

Не удобного ключа.

А того момента, когда женщина встанет в центр не по принуждению, а сама.

Когда мужчина бросится за ней не по долгу, а потому что не сможет иначе.

Когда брат останется в третьем узле не из расчета, а потому что снова не уйдет.

Огонь и кровь любили волю не меньше, чем жертву.

Мирей поняла это первой.

Я увидела по ее лицу.

Она больше не улыбалась.

Впервые с того момента, как мы вошли в круглый зал.

— Нет, — выдохнула она. — Нет, ты не должна была входить сама…

Кайден все еще смотрел только на меня.

— Смотри на меня, — повторил он.

Я смотрела.

И это, кажется, было ошибкой и спасением одновременно.

Потому что стоило мне зацепиться взглядом за его глаза, как метка рванулась еще глубже. И в меня хлынуло не только его состояние — не только боль, ярость и этот страшный, голый страх за меня.

Хлынуло что-то большее.

Клятва без слов.

Не отдать.

Не позволить.

Не потерять.

Контур тут же отозвался.

Свет вокруг нас взвился выше, как будто получил именно то, чего хотел. Камень под ногами задрожал сильнее. Где-то в глубине подземных ходов прокатился гул — будто само основание дома отвечало на наш выбор.

Эдриан стоял на третьем узле, бледный, жесткий, стиснув зубы так, что на скулах ходили желваки. Его ладонь лежала на старом знаке в камне, и из-под пальцев сочился тот же красный свет, что и у нас.

— Вы оба сейчас очень удачно убьете нас всех, — процедил он сквозь зубы.

— Очень вовремя, — рявкнула я в ответ, хотя мне уже казалось, что каждое слово выходит с кусками огня изнутри.

Мирей попыталась подняться.

Кайден увидел это краем глаза и, не отрываясь от меня, резко вытянул свободную руку в ее сторону.

Я не увидела магию как вспышку.

Я увидела, как тень у его запястья сгустилась, сорвалась с кожи и ударила Мирей в грудь, вдавив обратно в камень.

Она захрипела.

Вот оно.

Чудовище.

Не полностью. Не так, как ночью. Но достаточно, чтобы я поняла: кровь Вальтеров сейчас уже не просто “держит”. Она выходит наружу вместе с контуром.

И именно это напугало меня сильнее всего.

Потому что если он сорвется здесь, в центре узла…

— Кайден, — выдохнула я.

Он понял мгновенно.

— Не бойся этого.

— Легко сказать!

— Этого оно и хочет.

Контур хочет страха.

Конечно.

Страх — почти та же сдача, только честнее.

Я пыталась дышать ровно. Пыталась не смотреть на кровь у края круга. Не думать о том, что если сейчас оступлюсь, то могу просто рухнуть в старую схему, как Эвелина, как те до нее, как каждая “та, что должна была умереть”.