Книга Попаданка. Замуж по принуждению, страница 132 – Юлий Люцифер

Стабилизировалась.

Проклятье.

Кайден, кажется, почувствовал то же самое.

Потому что посмотрел на меня слишком внимательно.

Не как после поцелуя.

Не как раньше.

Серьезнее.

Тяжелее.

Как на человека, с которым только что вместе пережил точку невозврата.

— Ты… — начал он.

— Жива, — перебила я. — Да. Пока. Не благодарите.

— Не собирался.

— Лжец.

Уголок его рта дрогнул.

Почти.

Но в глазах уже не было только боли и усталости.

Там было новое.

Тихое.

Опасное.

Осознание цены.

Потому что да — я не умерла.

Но я действительно вышла через него.

И теперь уже не было смысла притворяться, что между нами все еще можно откатить до “ненависти по принуждению”.

Эдриан поднялся на ноги с видимым усилием и подошел к мертвому кругу.

Посмотрел на Мирей.

Потом на нас.

— Контур сорван, — сказал он. — Не до конца уничтожен. Но сорван. Им придется начинать заново с нуля.

— И без нее, — тихо сказала я.

— Да.

Повисла тишина.

Потом я спросила то, что уже жгло изнутри сильнее прочего:

— А я?

Оба брата посмотрели на меня.

— Что именно? — сказал Эдриан.

— Наследник крови. Узел. Жертва. Все это. Кончилось?

Он помедлил.

Вот же черт.

— Говорите.

— Нет, — ответил Кайден раньше него.

Я медленно выдохнула.

— Конечно.

— Но схема сломана, — добавил он. — Теперь им будет гораздо труднее дотянуться.

— А метка?

Он не ответил сразу.

Эдриан ответил за него:

— Метка больше не только брачная. Теперь она еще и шов разрыва.

Я уставилась.

— Что это значит человеческим языком?

Он чуть склонил голову.

— Это значит, что ты пережила выход через него и не умерла. Контур это запомнил.

Я перевела взгляд на Кайдена.

— И?

Его голос стал очень тихим.

— И теперь вырвать тебя из этой связи будет гораздо сложнее.

Вот она.

Цена.

Право на него.

Мой выбор не умереть по чужому сценарию.

И новая цепь, в которой уже нет древнего круга, но есть он.

И я.

Я очень медленно встала.

Ноги дрожали.

Но стояли.

— Тогда, — сказала я, — у нас большая проблема.

Эдриан фыркнул.

— У вас их уже коллекция.

— Нет. Теперь одна очень личная.

Кайден не сводил с меня глаз.

Я знала, что он понял.

Сразу.

Потому что речь была уже не о Мирей.

Не о контуре.

Не о доме.

А о том, что я сама только что выбрала остаться через него.

И теперь придется жить с последствиями этого выбора, если мы вообще выберемся из подземелья и из всей этой истории живыми.

Я посмотрела на мертвый круг.

На Мирей.

На братьев.

На расколотый камень.

И вдруг очень ясно подумала:

та, что должна была умереть, осталась жива.

Значит, теперь кому-то придется жить по новым правилам.

Обратно наверх мы поднимались молча.

Не потому, что сказать было нечего.

Наоборот.

Сказать можно было слишком многое, и именно поэтому тишина казалась единственным способом не развалиться прямо на ступенях.

Рейнар шел первым, освещая путь лампой. Эдриан — чуть позади, бледный, с мрачным лицом человека, который снова оказался внутри семейной катастрофы и уже понимает, что быстро выйти не получится. Кайден держался рядом со мной, не касаясь, но так близко, что метка все равно жила между нами плотным, новым током. Не жаром, не вспышками — почти постоянным присутствием.

Шов разрыва.

Прекрасно.

Этим проклятым людям даже названия удавались так, чтобы от них хотелось смеяться и кричать одновременно.