Книга Попаданка. Замуж по принуждению, страница 134 – Юлий Люцифер

На этот раз я действительно фыркнула.

Лекарь поспешил откланяться, как только его отпустили. Я его не осуждала.

Когда дверь за ним закрылась, тишина в библиотеке стала другой.

Уже не лечебной.

Настоящей.

Послеритуальной.

Той, после которой люди наконец начинают понимать, что именно пережили.

Рейнар первым нарушил ее:

— Мирей мертва. Тело перенесли в нижнюю холодную. Горничная Илия тоже.

— Селену? — спросил Кайден.

— Под охраной. Требует разговора.

— Пусть требует.

— Гости?

— До утра никого не выпускать, — сказал Кайден. — Потом посмотрим.

Рейнар кивнул.

Потом посмотрел на меня.

И вдруг очень спокойно произнес:

— Вы выстояли, леди.

Я моргнула.

Вот уж от кого не ждала почти человеческого признания.

— Я выжила, — ответила.

— В вашем случае это уже больше, чем ожидали многие.

— Чудесное место. Я начинаю проникаться.

Он склонил голову — почти как знак уважения, если от Рейнара вообще возможно было получить нечто подобное.

И вышел.

Эдриан поднялся следом.

— Я останусь в западном крыле. Если кто-то опять решит открыть проход или поджечь полдома — зовите.

— Как удобно, что вы теперь в доступе, — сказала я.

Он посмотрел на меня чуть внимательнее.

— Ты еще злишься.

— Вы слишком наблюдательны для человека, который любит исчезать на годы.

— Я работаю над ошибками.

Кайден холодно сказал:

— Уйди, Эдриан.

Старший брат перевел взгляд на него.

И в этом коротком обмене глазами снова мелькнуло слишком многое — старая вина, недосказанная ярость, связь, которую ни один из них толком не умел признавать.

— Утром поговорим, — сказал Эдриан уже серьезно.

— Да.

Он направился к двери, но у самого порога обернулся ко мне.

— После той ночи не верь тем, кто скажет, что все стало легче.

— Я и не собиралась.

— Хорошо.

И ушел.

Я осталась с Кайденом одна.

Ненавижу такие моменты.

Потому что когда в комнате больше никого нет, между нами слишком быстро проступает все то, что мы оба старательно запихиваем под обязанности, злость, метку и древние заговоры.

Сегодня — особенно.

Потому что после той ночи притворяться стало почти бессмысленно.

Я поднялась первой.

— Мне надо в свои комнаты.

— Да.

Но он не сдвинулся.

Просто стоял у стола, одной рукой опираясь на дерево, и смотрел так, будто хотел сказать еще что-то.

И я, проклятие, тоже хотела.

Но не знала, с чего начать.

С “вы чуть не умерли”?

С “я выбрала выйти через вас”?

С “что теперь с нами”?

С “я все еще злюсь”?

Все звучало либо слабо, либо слишком страшно.

Поэтому я выбрала единственное, что смогла произнести без риска развалиться по швам:

— Вы не должны были идти за мной в круг.

Он посмотрел прямо в глаза.

— Должен был.

— Нет.

— Да.

— Это было глупо.

— Возможно.

— И безумно.

— Да.

— И…

Я осеклась.

Потому что дальше шло то, что я не хотела говорить вслух.

И если бы с вами что-то случилось, я бы этого не пережила так, как думала раньше.

Нет.

Не сейчас.

Не после всего.

Он, кажется, понял даже эту оборванную фразу.

Потому что взгляд стал чуть мягче. Совсем немного. Только для меня заметно.

— Но? — спросил тихо.

Я отвела глаза.

— Но в этот раз я не стану заканчивать предложение.

Уголок его губ дрогнул.

— Разумно.

— Не привыкайте. Это единичный акт милосердия.

— Поздно.

Я закатила глаза.

— Вы ужасны.

— Уже было.

— Вы знаете, что я когда-нибудь все же ударю вас чем-нибудь тяжелым?