Книга Попаданка. Замуж по принуждению, страница 136 – Юлий Люцифер

Я взяла медальон.

Металл оказался теплым.

И в ту же секунду внутри будто щелкнуло:

после той ночи назад уже точно нет.

Медальон лежал у меня на ладони тяжелее, чем должен был.

Старый металл, потемневший от времени. Тонкая работа. Женщина с мягкими светлыми глазами на миниатюре. Младенец на ее руках. Мать Кайдена. Его брат. Его прошлое. Его дом. Его кровь.

И теперь — в моих пальцах.

Я медленно подняла взгляд на него.

— Вы уверены?

Он стоял в дверях, одной рукой опираясь о косяк, будто и сам еще не до конца понимает, что действительно это делает. Отдает. Не объясняет, не показывает издалека, не оставляет в сейфе как очередную семейную святыню. Просто отдает мне.

— Нет, — сказал он честно.

Я невольно выдохнула почти смешком.

— А звучало красиво.

— Я не про красоту.

— Я заметила.

Тишина между нами стала мягче, чем обычно.

Не легче.

Не безопаснее.

Просто мягче.

После той ночи слишком многое перестало быть острым только с одной стороны. Мы больше не умели разговаривать так, будто под каждым словом не лежит еще три скрытых.

Я провела большим пальцем по краю медальона.

— Что в нем такого, кроме очевидного?

Кайден помедлил.

Потом вошел в мою комнату на шаг дальше. Не близко. Но уже внутри, а не на границе.

— Это не просто вещь матери, — сказал он. — Это единственное, что осталось у меня до той части дома. До контуров. До отца после его смерти. До того, как брат ушел.

Я слушала молча.

— Она спрятала его не для меня, — продолжил он. — Для Эдриана. Он был старшим. Наследником. Тем, кого готовили. Но почему-то медальон оказался в старой комнате. Не в наших детских вещах. Не в семейном сейфе. Значит, мать тоже что-то поняла раньше, чем должна была. И спрятала это туда, где потом могла найти женщина из круга.

Я опустила взгляд на миниатюру снова.

Женщина с младенцем.

Тогда я не до конца понимала, почему от этого изображения меня пробирает холодом. Теперь понимала.

Она, возможно, тоже жила внутри схемы. Понимала больше, чем могла сказать. И пыталась оставить след.

Как Эвелина.

Как другие до нее.

Женщины в этом доме все время делали одно и то же: оставляли нити тем, кто придет после.

Мужчины строили системы.

Женщины оставляли выходы.

— Вы думаете, ваша мать тоже пыталась это сломать? — спросила я тихо.

Он посмотрел на медальон в моей руке.

— Думаю, она пыталась хотя бы предупредить.

Проклятье.

Это было слишком похоже на правду.

Я закрыла медальон и сжала его в ладони.

— Тогда почему именно мне?

Он поднял глаза.

И вот тут в комнате опять стало чуть теснее.

Потому что вопрос был не только о медальоне.

Обо всем.

Почему книга — мне.

Почему правда — мне.

Почему чудовище — мне.

Почему он вообще больше не пытается держать меня в стороне.

Кайден ответил не сразу.

— Потому что отступать уже поздно, — сказал он.

Я медленно кивнула.

— Честно.

— Да.

— Ужасно.

— Тоже да.

Я прислонилась плечом к столбику кровати.

— А если я не хочу эту часть вашего прошлого?

— Тогда верни медальон.

Я посмотрела на него.

Он сказал это спокойно. Без нажима. Без скрытой ловушки.

Просто дал возможность отказаться.

И именно поэтому отказаться стало невозможно.

Потому что после всего, через что мы уже прошли, это был уже не просто предмет. Это был кусок доверия, который он отдал добровольно.