Книга Попаданка. Замуж по принуждению, страница 149 – Юлий Люцифер

Эдриан открыл футляр и достал три тонкие металлические пластины, исписанные знаками.

— Это останки старых тормозящих печатей. Я восстановил часть по архивам матери. Должно помочь не дать камню сразу высосать все, что сможет.

— “Должно” — мое любимое слово.

— У тебя ужасный вкус.

— Спасибо.

Кайден шагнул к правой выемке.

— Я беру северный шов.

— Я — внешний, — сказал Эдриан, занимая левую сторону.

Оба посмотрели на меня.

Центр оставался мне.

Разумеется.

Я подошла.

Медленно.

С каждым шагом метка тянула сильнее, а в груди росло ощущение, будто я иду не к камню, а к чьему-то открытому голодному рту.

— Если станет слишком тяжело, — тихо сказал Кайден, — говоришь сразу.

— Если станет слишком тяжело, вы это и без того почувствуете.

— Все равно говори.

Я подняла на него глаза.

Он стоял в своем узле, черный, жесткий, невозможный, и смотрел так, будто хотел удержать меня не только словами.

— Хорошо, — сказала я.

Это “хорошо” было не обещанием послушания.

Скорее последним знаком, что я тоже все понимаю.

Эдриан начал первым.

Положил пластину на знак у ног. Порезал ладонь ножом и дал крови упасть на металл. Знак вспыхнул.

Кайден повторил то же у своей стороны.

Когда пришла моя очередь, рука дрогнула.

Совсем немного.

Но я увидела это.

И он тоже.

— Эвелина, — тихо сказал Кайден.

— Я здесь.

— Смотри на меня.

Проклятье.

Опять.

Я посмотрела.

Он кивнул один раз.

И этого почему-то хватило.

Я надрезала ладонь.

Кровь упала на пластину.

Знак под ногами ожил.

Камень в центре откликнулся мгновенно.

Волна прошла по помещению так, будто кто-то глубоко под землей сделал первый вдох после долгого сна.

Я задохнулась.

Не от ужаса даже — от того, как резко что-то потянуло изнутри. Как будто камень сразу узнал меня. Не как человека. Как недостающую часть.

— Началось, — сказал Эдриан сквозь зубы. — Держите.

Красные прожилки на поверхности камня вспыхнули ярче.

И тут же пришли голоса.

Не один.

Много.

Женские.

Мужские.

Старые.

Рваные.

Обрывки клятв, плача, приказов, молитв, проклятий — все сразу, как будто весь этот проклятый дом и все поколения до нас вдруг заговорили в одну глотку.

Я зажала уши.

Бесполезно.

Потому что голоса были уже не снаружи.

Внутри.

— Не слушай их! — крикнул Кайден.

— Очень своевременно! — выкрикнула я в ответ.

Камень пульсировал сильнее.

Я чувствовала, как контур снова пытается искать знакомый путь: жертва, долг, потеря, наследник. Примеряет на меня старые роли, как будто перебирает лица перед зеркалом.

Эдриан резко произнес что-то на древнем наречии.

Кайден повторил — ниже, жестче.

Я не знала слов.

Но метка откликнулась.

И вдруг я поняла: мне не нужны те старые фразы.

Старый контур кормился чужими клятвами.

Значит, рвать его надо своим.

— Я не ваша, — сказала я в камень.

Голоса дернулись.

Сразу.

Словно кто-то ударил по струне не тем аккордом.

Кайден вскинул голову.

Эдриан тоже.

Я продолжила, уже громче:

— Я не жертва. Не сосуд. Не наследник узла. Не продолжение вашей схемы.

Камень вспыхнул.

Резко.

Боль прошила тело.

Я вскрикнула, но устояла.

— Продолжай! — рявкнул Эдриан.

— Да вы издеваетесь!

— Именно сейчас — нет!

Кайден держался молча.

Через метку я чувствовала, что ему тоже тяжело. Камень тянул из него кровь рода и сторожевую тьму под кожей. Она уже начинала шевелиться — не полностью, но достаточно, чтобы я ощутила знакомый холод в его боли.