Книга Попаданка. Замуж по принуждению, страница 38 – Юлий Люцифер

У меня заныло под ложечкой.

Я медленно подняла рукав платья.

Черная линия на запястье и правда выглядела уже не как случайный след. Тонкие ветви узора тянулись вверх, и в тусклом свете ламп казалось, будто под кожей застыл дым.

— Леди?

Я вздрогнула.

Снизу на меня смотрела Лисса.

Она стояла у основания лестницы, прижимая к груди folded салфетки, и выглядела так, будто увидела не меня, а привидение.

— Вы меня напугали, — выдохнула я.

— Простите.

Она быстро поднялась ко мне, огляделась по сторонам и заговорила шепотом:

— Вам не стоит одной ходить здесь вечером.

— Еще одна.

— Я серьезно.

— Что, все ждут, что меня съест дом?

Ее лицо стало слишком серьезным для шутки.

— Иногда мне кажется, он бы попробовал.

Я всматривалась в нее.

— Лисса.

— Да?

— Что здесь повторяется?

Она побледнела.

— Я не понимаю…

— Не ври. Я слышала. И не только от тебя.

Девушка сжала салфетки так, что они смялись.

— Леди, пожалуйста…

— Скажи хоть что-нибудь. Иначе я начну дергать каждого, пока не найду того, кто скажет.

Она судорожно сглотнула.

— Иногда в доме… — начала она почти неслышно. — Иногда кажется, будто он помнит женщин.

Я застыла.

— Каких женщин?

— Тех, кто приходил сюда не по своей воле.

Холод поднялся от пола к коленям, выше, до самого горла.

— И сколько их было?

Лисса отвела глаза.

— Не знаю.

Ложь. Или полуложь.

— Эвелина была не первой? — спросила я.

Девушка зажмурилась на секунду.

— Я не могу.

— Можешь.

— Нет.

— Почему?

Она посмотрела на меня с такой мольбой, что на миг мне даже стало ее жаль.

— Потому что стены слышат.

Сказано было так искренне, что я не сразу поняла, как ответить.

Потом нервно хмыкнула.

— У вас здесь даже суеверия звучат как приговор.

— Это не суеверие.

В ее глазах не было ни тени игры.

Она верила в это.

Я отступила на шаг.

— Значит, вот до чего меня довели за два дня. Я уже почти готова поверить, что дом реально слушает.

Лисса опустила взгляд на мое запястье.

И вдруг тихо ахнула.

— Леди… она изменилась.

— Я в курсе.

— Милорд видел?

— Да.

— И что сказал?

— Что все плохо. Как обычно.

Уголки ее губ дрогнули. На миг. Она тут же испугалась собственной реакции и снова стала серьезной.

— Вам лучше сегодня никому больше ее не показывать.

— Почему?

— Потому что если заметят не те…

Она осеклась.

Я уже почти привыкла к этим обрубленным фразам.

Почти.

— Кто “не те”, Лисса?

— Те, кто ждут, — прошептала она.

— Чего?

— Что все начнется заново.

Внутри у меня что-то оборвалось.

Не от слов даже. От тона. От того, как это прозвучало — не как слух. Как знание.

— Начнется что?

Но Лисса уже испугалась до предела. Настолько, что попятилась.

— Простите, леди. Мне нельзя тут стоять. Если меня хватятся…

Она торопливо присела и почти убежала вниз, оставив меня на лестнице одну.

Я смотрела ей вслед и чувствовала, как мир вокруг становится все менее реальным.

Не потому, что я в другом мире.

А потому, что этот дом жил по правилам кошмара. Здесь ничего не называли прямо. Все только шептали, замолкали, оглядывались. И в каждом этом шепоте было одно и то же:

что-то уже случалось раньше.

И теперь повторяется со мной.

Когда я наконец добралась до своих покоев, руки дрожали от усталости и злости. Я закрыла дверь, прислонилась к ней спиной и закрыла глаза.

Ненавижу.

Ненавижу этот дом, его тени, его шепот, его недосказанности, его хозяина с его проклятым спокойствием.