Книга Попаданка. Замуж по принуждению, страница 41 – Юлий Люцифер

Ни один мускул не дрогнул на его лице.

И это взбесило еще сильнее.

— Скажите хоть что-нибудь нормальное! Хоть раз! Разозлитесь! Ударьте по столу! Покажите, что вы вообще человек, а не кусок льда с титулом!

И вот тогда в его глазах вспыхнуло.

Не ярость.

Хуже.

Боль, которую он тут же попытался задавить.

— Думаешь, я хотел этого? — спросил он тихо.

Я застыла.

Потому что голос впервые звучал не как приказ. И не как угроза.

Как надлом.

— Я хотел, — продолжил он так же тихо, — чтобы все это закончилось еще до тебя. Еще до Эвелины. Еще до того, как в этом доме появится следующая женщина, которой придется платить за чужую жадность. Но это не прекратилось. И когда утром к алтарю вывели уже не ту, что должна была быть, я понял только одно: выбора не осталось вовсе.

Мы стояли слишком близко.

Слишком честно.

Слишком беззащитно для людей, которые с первого дня должны были быть врагами.

Я медленно выдохнула.

— Тогда почему вы все еще в этом участвуете?

Он смотрел прямо на меня.

— Потому что, если я перестану, тебя заберут туда, где ты не проживешь и трех дней.

— А здесь проживу?

— Если будешь слушать меня — да.

Я закрыла глаза на секунду.

Именно это и было невыносимо.

Он мог быть жестоким, холодным, невыносимым, властным, раздражающим до дрожи.

И при этом я почему-то верила ему сейчас.

Ненавидела — и верила.

— Что за запретное крыло? — спросила я, когда снова открыла глаза.

Он сразу замкнулся.

Как будто между нами захлопнули дверь.

— Нет.

— Опять нет?

— Да.

— Почему?

— Потому что туда ты точно не пойдешь.

— Значит, там что-то важное.

— Значит, там опасно.

— Для кого?

— Для всех.

Я усмехнулась без радости.

— Замечательный ответ. Очень свежий. Никогда такого не слышала.

Он проигнорировал сарказм.

— Северная галерея ведет в старую часть дома. Туда, что осталось от первого крыла Вальтеров.

— И что там?

— Комнаты. Архивы. запечатанные залы.

— И?

— И вещи, которые лучше не будить.

— Уже поздно, — тихо сказала я. — Кажется, что-то уже проснулось.

Взгляд Кайдена скользнул к моему запястью.

Метка под тонкой тканью рукава едва заметно пульсировала.

— Да, — произнес он. — Именно поэтому ты туда не пойдешь.

— А если именно там ответы?

— Тогда я найду их сам.

— А если не найдете?

— Найду.

Меня снова обожгло раздражением.

— Вы вообще слышите, как это звучит? “Я сам”. “Я решу”. “Я найду”. Вас не утомляет быть единственным человеком в доме, который якобы способен думать?

— Утомляет. Но остальные справляются хуже.

Я чуть не рассмеялась от бессилия.

— Невыносимый.

— Уже слышал.

— Самодовольный.

— Иногда.

— Тиран.

— Часто.

Я уставилась на него.

И неожиданно для самой себя фыркнула.

Почти смешком.

Коротким, нервным, злым.

Но все-таки смешком.

Кайден замер. Будто не ожидал.

А потом — едва заметно — уголок его губ дрогнул.

Нет.

Только не это.

Потому что от этой почти-улыбки внутри что-то опасно сдвинулось.

Я сразу отвернулась.

— Не надо, — сказала резко.

— Что именно?

— Вот это ваше лицо, когда вы почти похожи на нормального мужчину.

— Почти?

— Не обольщайтесь.

За спиной повисла пауза.

— Поздно, — тихо сказал он.

Сердце стукнуло как-то не так.

Я резко обернулась.

— Что?

Но он уже снова был собран. Холоден. Закрыт.

— Ничего. Завтра ты останешься в своих комнатах до полудня.

— Еще чего.