Книга Попаданка. Замуж по принуждению, страница 42 – Юлий Люцифер

— Это не обсуждается.

— Ошибаетесь, как раз это прекрасно обсуждается.

— Нет. С утра я запечатаю северное крыло и проверю старые комнаты.

— Я пойду с вами.

— Нет.

— Да.

— Нет.

— Да.

Он шагнул ближе.

— Хочешь проверить, кто из нас упрямее?

— Уже проверяю с первого дня.

— И как успехи?

— Пока я все еще вас бешу. Значит, неплохо.

На этот раз в его глазах снова мелькнуло то самое темное, опасное тепло. Не улыбка. Не мягкость. Что-то хуже. То, на что лучше не смотреть слишком долго.

— Ты даже не представляешь насколько, — произнес он низко.

Воздух между нами натянулся.

Опять.

Слишком близко. Слишком остро.

Я ненавидела это.

Ненавидела, что рядом с ним во мне все время существует вторая реакция — не только злость. Ненавидела, что тело Эвелины предает меня чаще, чем разум успевает поставить заслон.

Я отступила первой.

— Уходите.

— Боишься?

— Да. Что еще немного, и запущу в вас чем-нибудь тяжелым.

— Ложь.

— Самоуверенный ублюдок.

— Уже ближе.

Я схватила со стола первую попавшуюся книгу и швырнула бы, если бы он не шагнул вперед так быстро, что я просто не успела.

В следующую секунду его рука перехватила мое запястье.

Другая — книгу.

И мир резко сузился.

Я оказалась слишком близко к нему.

Непозволительно близко.

Грудь почти касалась его камзола. Дыхание сбилось. Его пальцы сжимали мою руку крепко, но не больно. Слишком знакомо. Слишком опасно.

— Отпустите, — выдохнула я.

— Сначала положи книгу.

— Ненавижу вас.

— Это взаимно, жена.

Слово хлестнуло.

Я вскинула на него взгляд.

И тут же пожалела.

Потому что он смотрел не как холодный лорд и не как человек, который снова ставит меня на место.

Он смотрел так, будто чувствовал это напряжение ничуть не меньше моего.

И от этого стало страшнее, чем от любых разговоров о проклятом крыле.

— Пустите, — повторила я уже тише.

Он отпустил сразу.

Слишком сразу.

Словно сам понял, что еще секунда — и все пойдет совсем не туда.

Я отступила, прижимая книгу к груди, будто щит.

Он отвернулся первым.

— Дверь на ночь будет под охраной, — сказал уже своим обычным, ровным голосом. — Не пытайся выйти.

— А если захочу?

— Тогда увидишь, насколько плохо я умею быть терпеливым.

Я скрипнула зубами.

— Какая честь.

Он направился к двери. Уже у порога остановился.

Не оборачиваясь, произнес:

— И еще одно.

— Что?

— Не верь всем шепотам. Половина в этом доме рождается от страха. Вторая — от желания увидеть конец раньше времени.

— А вы к какой половине относитесь?

Он медленно повернул голову.

— Я тот, кто не даст им увидеть твой конец.

После чего ушел.

Дверь закрылась.

Я осталась одна, все еще чувствуя на запястье его пальцы.

Проклятье.

Я швырнула книгу на кресло и нервно заходила по комнате.

Запретное крыло. Три женщины. Попытка номер четыре. Дом, который “помнит”. И Кайден, который то бесит до желания ударить, то вдруг говорит что-то такое, после чего становится тяжелее дышать.

Это ненормально.

Все это ненормально.

Я остановилась у зеркала.

Лицо Эвелины смотрело на меня широко раскрытыми глазами.

— Вот только не влюбиться в чудовище мне тут и не хватало, — прошептала я отражению.

В ту же секунду метка вспыхнула жаром.

Я дернулась, схватилась за руку.

Перед глазами все поплыло.

Комната исчезла.

Я увидела коридор.

Темный. Узкий. Старый.

Северное крыло.