Книга Попаданка. Замуж по принуждению, страница 94 – Юлий Люцифер

— Тогда начни хотя бы за вещи, которые находят в твоих комнатах, — сказал он холодно.

Я смотрела на нее и вдруг очень ясно поняла: Селена сейчас не лжет полностью. Она действительно не подбрасывала это сама. Но знает больше. Намного больше. И скрывает уже не только из злого умысла. Отчасти — потому что сама запуталась, насколько далеко все зашло.

Интересно.

Очень.

— Камеристку сюда, — сказал Кайден.

Рейнар коротко кивнул и вышел.

Селена медленно села в кресло у окна, будто решила: раз спектакль уже начался, она хотя бы сыграет свою часть красиво.

— Если вы собираетесь обвинить мою служанку, то это будет жалко даже для вас, — произнесла она.

— Жалко было бы думать, что в твоем окружении никто не работает не только на тебя, — ответил он.

Она улыбнулась.

Тонко.

— Значит, вы тоже начали понимать, как это устроено.

— Я всегда понимал.

— Нет. — Ее взгляд стал жестче. — Вы всегда думали, что контролируете.

Вот эта фраза задела и его.

Я почувствовала сразу.

Через метку по коже пошла сухая волна раздражения. Глубокого. Точного. И еще — опасное желание заткнуть ее одним словом, взглядом, чем угодно.

Он сдержался.

Разумеется.

— А ты всегда думала, что умеешь ждать, — сказал он. — Но приехала слишком рано.

Тишина.

Укол.

Попал.

Я почти увидела, как между ними на секунду проступила старая история — не любовная даже, а сложнее. Долгая. Слишком завязанная на ожидании, долге, контроле и том, кто кого считал своим ходом в большой игре.

Ревность моя от этого никуда не делась.

Вот дрянь.

В дверь постучали, и Рейнар ввел молодую женщину лет двадцати пяти в темно-синем платье камеристки. Бледная, сжатыми губами, руки дрожат слишком сильно даже для обычного страха.

— Имя, — сказал Кайден.

— Илия, милорд.

— В комнате что-то жгли?

— Я… только свечи меняла. И угли. Больше ничего.

— Лжешь, — спокойно сказал он.

Женщина задохнулась, будто от удара.

Селена резко встала.

— Прекрати.

Он даже не посмотрел на нее.

— Кто велел тебе сжечь ткань?

— Никто!

— Кто дал яд?

— Я не…

Кайден шагнул ближе.

Илия попятилась.

Я почувствовала через метку ту самую опасную тяжесть, которая появляется в нем перед давлением — не магическим даже, а личным. Он умел задавливать одним присутствием. И сейчас не стеснялся это использовать.

— Последний раз, — сказал он тихо. — Кто?

Илия задрожала так, что у нее стукнули зубы.

Потом, к моему полному изумлению, резко выпрямилась и посмотрела не на него.

На Селену.

— Простите, миледи.

И выхватила из рукава тонкую иглу.

Я даже не сразу поняла, зачем.

А потом увидела, как она всаживает ее себе под подбородок.

Крик застрял у меня в горле.

Кайден рванулся, но поздно.

Илия рухнула на пол.

Все произошло за секунду.

Слишком быстро.

Слишком отработанно.

Я смотрела на тело и чувствовала, как меня начинает мутить.

Вторая.

Второй человек, убивший себя до допроса.

Значит, это сеть.

Не импровизация.

Не паника.

Система.

— Вот вам и ответ, — глухо сказала Селена.

Ее голос звучал странно.

Не торжествующе.

Не напуганно.

Зло.

Очень зло.

Кайден резко повернулся к ней.

— Ты знала?

— Нет.

— Лжешь.

— Нет! — впервые сорвалась она. — Я знала, что за мной следят. Что кто-то играет через моих людей. Но я не знала, что так глубоко.

Вот теперь — да.

Вот теперь это было настоящее.

Без маски.