Книга Огненная Орхидея, страница 101 – Наталья Чернышева

Итак, я получила третью ступень внутри родного ранга. Новые возможности. Новые перспективы. В принципе, более лёгкая инфосферная жизнь, чем раньше. Конкретно: ментальные конференции. И не только они…

Что ж, может, и к лучшему.

Всё равно я здесь ни на что не могу повлиять.

* * *

На столике рядом с постелью меня ждёт новенький терминал вместо павшего бесславной смертью в развороченном номере отеля. Основная работа хранится в информе, в зашифрованных личных облаках. Но многое потеряно, конечно же. Записки, расписания, музыка, книги для досуга… Что-то поможет восстановить Рамсув. Но не всё, разумеется. И я даже не помню, что именно утрачено!

За годы работы в памяти личного ай-ди неизбежно собирается какое-то количество информации. На неё натыкаешься потом случайно, долго вспоминаешь, к чему она, потом в душу плещет приятным воспоминанием, когда разбираешься, в чём дело. Неприятное не храню, для него, если никак не избавиться, есть общее пространство информа.

Проклятые маларийские мятежники, кол им в… В общем, кол. С любого конца.

Ёжусь, вспоминая нападение. Чёрные фигуры в броне, пролезающие сквозь раскуроченное окно. Зачем лезли? Они же и так нас убили, разгерметизацией нашего номера! Или от них требовалась фиксация преступления, глазами, для последующего ментального отчёта своей нелегальной преступной инфосфере, и ещё видеокамерами для нетелепатов? Никогда не пойму логику преступников. У них вывернутые мозги. Воспитанием, распадом личности, органическим поражением или всем вместе вывернутые, уже не важна причина. Важно то, что таких необходимо изолировать от общества напрочь! Чтобы не мешали никому жить. По крайней мере, в острой фазе душевного расстройства, толкающего их на гнусные противоправные дела.

Я активирую терминал. Он пуст и девственно чист, и необходимо подстраивать безликий интерфейс под привычный мне, иначе буду путаться и раздражаться. Восстанавливаю доступ к своим внешним хранилищам. Вывожу проект «Огненная Орхидея» на экран. Типаэск обещал мне анализ и восстановленную из дампов моей памяти информацию по проекту. Поскольку запрета на собственно работу не было, значит, я могу начать снова. Потом сравним восстановленную версию и новую, проведём анализ, возьмём лучшее.

Любимое дело успокаивает, приводит в порядок взбаламученные мысли. Я полностью забываю о времени, и к тому моменту, когда меня навещает Итан, у меня уже готово вчерне два варианта обновленного проекта. Здесь ещё долго сводить баланс и просчитывать последствия, но основное зафиксировано.

— Я смотрю, тебе стало легче? — спрашивает Итан.

Выглядит он уже не в пример лучше. Отоспался, пришёл в себя, перестал напоминать загнанную лошадь.

— Да, — отвечаю я.

Его тон исподволь настораживает. Что-то не то. Что-то не так! В виски бухает болью: что-то случилось. Но что? Пожар, потоп, ещё одна вариация?

— А что ты делаешь, позволь спросить?

Я с энтузиазмом начинаю рассказывать, и через некоторое время понимаю, что — всё. Яма, обрыв, тупик, ровно так же, как тогда, много лет назад. Непонимание и неприятие внезапно ранят больнее, чем я ожидала. Может, от того, что между нами образовалась ментальная связь, которой не было раньше, может, от другого чего. Но мне больнее, чем я ожидала, и у меня не получается справиться с болью быстро. До отчаяния. Я так хочу вернуться на десяток минут раньше и просто не начинать этот разговор!