Книга Огненная Орхидея, страница 99 – Наталья Чернышева

Как мне это пережить⁈

— Самому не хочется, — признаётся он. — Но нам нужно — всё. Включая твою работу над проектом «Огненная Орхидея 2.0» в последние часы, и особенно — именно её. Твой терминал погиб, работала ты в автономном режиме, и если попытаешься восстановить по памяти, неизбежно уйдёшь в другую сторону. Пока твоя научная мысль ещё не заработала как следует, очень важно снять информацию без искажений.

— Сат, — беспомощно спрашиваю я. — Можно я умру прямо сейчас?

— Нет, — отказывает он мне в просьбе, потом смягчается. — Результаты, анализ и собственно пошаговый дамп твоей работы будут тебе предоставлены в полном объёме.

— «Огненная Орхидея 2.0»? — спрашивает Итан, и я чувствую, как во мне всё обрывается.

Такое однажды случилось со мной, когда я с разгону выехала со склона на лыжах в центр озера. Лёд проломился, и я утонула. Умереть, понятно, никто мне не дал. Друзья оперативно вытащили и привели в себя, вызвали врачей. Но я хорошо запомнила то беспомощное чувство, когда ледяная вода кажется кипятком, и её поверхность отдаляется от лица, медленно, но верно. Изо рта вырывается стайка серебристых пузырей — последний воздух. И последняя же мысль бьётся в черепок изнутри «всё, конец, а я же ведь ещё успела так мало!»

Вот и сейчас голос Итана, его помрачневшее лицо, резкое неприятие самой возможности реанимировать проект, в который я вложила столько нервов, сил и времени — всё это вызывает то же самое ощущение чёрной мёрзлой воды в горле.

С той только разницей, что спасать меня сегодня некому.

* * *

Потом была череда ментальных сканов. Глубоких. Вторая ступень обнажения личности — это вам не мёд, не сахар и даже не варенье. Сканирующий телепат проживает вместе с тобой все события, которые его интересуют. Если надо — повторно. Если очень надо — столько раз, сколько потребуется. Не в боли дело, нет её, по сути. А в том, что внимание фиксируется на каждой мелочи, и мелочь уходит в дамп сознания в момент фиксации. Мелочей же в нашей повседневной жизни безумно много. Столько, что не передать словами. Мы с ними живём, мы их не замечаем, но память сохраняет их, и иногда единственным способом докопаться до истины является скрупулёзный ментальный подсчёт мелочей. С перепроверкой и обратным контролем.

Сойти с ума на таком — даже допросом не назову! — легче лёгкого. Шаренойса курортом показалась.

По кругу, по кругу, раз за разом, постоянно, с начала и до конца, с конца до самого начала, одни и те же события, но под разным углом. Я насчитала около полусотни заходов, а потом тихонечко съехала с фазы, и мне стало уже всё равно.

Я даже не понимаю, когда же всё наконец-то заканчивается, настолько нарушено восприятие реальности в моём бедном сознании, перепаханном вдоль и поперёк безжалостными методами второй ступени обнажения личности.

Типаэск молча смотрит на меня. Вид у него… скажем так, бледный. И ему непросто. Бедненький.

— Себя пожалей, — советует он мне.

Чувствую, что меня сейчас пробьёт на истерическое хихиканье и одновременно слёзы, такие же не здоровые. Сдерживаюсь. Хочу сесть, Итан придерживает, мол, рано пока, полежи. Но я его почему-то не воспринимаю совсем. Не знаю почему, и мне больно, больно, больно — до истерики. Истерика, впрочем, остаётся внутри.