Книга Дочь Ненависти: проклятие Ариннити, страница 19 – Елизавета Девитт

Он рассмеялся, неловко потирая кончик веснушчатого носа. Питер делал так всегда, когда врал, но не знал этого сам.

— В следующий раз ты просто будешь держаться подальше от плохих парней, верно? — бодро продолжал рыжий, делая вид, что действительно верит в то, что это возможно.

А потом, будто между делом, с той же нелепой заботой по-настоящему доброго мальчишки, добавил:

— Я тебе ещё свой артефакт для самозащиты отдам. Смотри: просто проворачиваешь кольцо на пальце — и БУМ! От твоих обидчиков останется только мокрое пятно. Круто, а?

Питер широко и активно жестикулировал, размахивая длинными руками, в которых всё ещё держал нитку с иглой. Он только что закончил накладывать на меня последние швы — в не очень-то стерильных условиях.

Парень компенсировал это своим огненным настроем и трогательным желанием помочь, а также очень большим количеством алкоголя. Он обрабатывал им внешние раны, а я, заливая его в себя, залечивала внутренние.

Однако всё равно при этом опасливо косилась на приятеля чёрным взглядом, сощуренным от боли и ушата стыда, который неизменно накрывал меня после произошедшего. Я ведь действительно не знала, как низко можно было пасть до того момента.

И вот теперь я валялась на стареньком диване с последствиями моего временного помешательства и дырой в плече. Втянув носом воздух, я лишь уточнила нарочито смешливо, чтобы не было ясно, как на деле мне было нестерпимо больно без передышки:

— Что за «бум», малыш Пит?

После я тут же рывком натянула на себя фланелевую потёртую мужскую рубашку, не поморщившись при этом даже. Однако краснел паренёк вовсе не из-за моего непотребного внешнего вида.

— Это мой первый артефакт! — выдохнул он, почти торжественно, с той убеждённостью, что способна превратить мусор в чудо. — Я сам придумал концепцию.

Питер показал мне на пальце простое серебряное кольцо. Оно выглядело как безделушка с уличной лавки, но в его взгляде горело гордое пламя — с таким жаром смотрят только те, кто не спал ночами и упрямо верил, что может совершить невозможное.

И, что самое вдохновляющее, он действительно чего-то добился. Потому с восторгом и делился со мной деталями:

— Кольцо взрывается, когда бросишь, почти как настоящая бомба! Правда, пока оно может разве что слегка поцарапать или испугать… но всё равно — это же уже нечто, правда?

И я не представляла, как это «нечто» может существовать в данном недоразвитом мире. Потому я даже перестала себя жалеть и, убирая непослушный локон за ухо, осторожно обернулась вполоборота и спросила:

— Покажешь в действии?

Питер замялся. Он пытался найти сто и одну причину, чтобы этого не делать. Ведь за окном была глубокая ночь, а я явно шаталась от потери крови.

Только мне не хотелось закрывать глаза. Не хотелось вновь нырять в пучину собственных беспросветных мыслей.

Оттого я правдами и неправдами заставила рыжеволосого, долговязого мальчишку выйти со мной на улицу, чтобы Пит показал мне свою «домашнюю работу» по рунам. Ту самую, которую он, как оказалось, мастерил целый месяц для любимого наставника.

Наутро ему предстояло сдавать проект, а я с мрачным хохотом тащила бедолагу взрывать мусорные баки в подворотне, как истинная психопатка, которой просто не спится.

И когда первый взрыв разорвал тишину — снопы искр вспыхнули, обрушились дождём по кирпичной стене, — мне даже на миг показалось, что внутри тоже что-то разорвалось. Но не от боли — от облегчения.