Книга Тайна призрачного доспеха, страница 106 – Елизавета Берестова

— Тогда у нас остаётся сын и наследник рода, новоиспечённый барон Дубового клана и владелец фабрики самых известных в Артании кондитерских изделий — Дарко Донгури. Но, к моему величайшему сожалению, его мотивы самые шаткие. Убивать ради возможности перебраться в Кленфилд станет только ненормальный, — коррехидор криво усмехнулся, — а Дарко произвёл на меня впечатление абсолютно вменяемого человека. Избалован слепой любовью матери, да. Своеволен и своенравен, пожалуй, что и так. При этом Дарко полностью социален, он прекрасно отдаёт отчёт в происходящем, а также о своём месте в этом самом происходящем и своих действиях. Посему предполагать в нём некий тайный недуг психической природы у нас нет никаких оснований.

— Согласна, в Академии магии на четвёртом курсе целых два семестра угнетали психиатрией. Я с вами полностью согласна, — девушка задумалась, взглянув в окно, за которым не желающая уходить осень снова пролилась нудным, мелким дождём, — тогда остаётся одно — пока мы с вами просто не знаем мотива Дарко Донгури. Кажется, в этой семейке все без исключения владеют умением говорить то, что считают нужным сказать, и делают сие, деля в строго определённых пропорциях правду и ничего не значащую информацию, которую, якобы, считают необходимым сообщить. Подобная смесь сильно тормозит расследование, приходится постоянно сравнивать, держать главное в голове и отметать ненужные подробности, которые, как на зло, так и норовят засесть в голове. Например, цвет домашнего кимоно леди Амиты.

— Согласен. Порой на пути расследования встречаются странные препоны, в частности, в виде словоохотливых свидетелей, — кивнул Вил и тоже поглядел в окно, подумав, что дорога в Кленфилд опять раскиснет, и их возвращение окажется гораздо менее приятным, нежели путь сюда, в Поющие дубы, — нет смысла пока разговаривать с самим Дарко. У нас нечего ему предъявить, но, мне кажется, есть кое-кто, кто может поведать нам о молодом наследнике нечто интересное.

— И кто же это? — прищурилась чародейка, — мать скорее сама взойдёт на плаху, нежели проронит лишнего словечка о своём ненаглядном чаде. Тут ваше знаменитое на всю столицу мужское обаяние не сработает, можете даже и не пытаться. Сестрица? У неё совсем недавно был отличнейший шанс высказать вам всё, что она думает про своего родственника. И что мы услышали? Суперважную информацию, что Дарко тайно курит сигары, а потом сильно брызгается духами с ароматом лаванды. Увы, этого недостаточно, чтобы приписать человеку убийство. Как бы не был его отец против курения сигар или же против курения вообще, из-за такого не убивают. Да, Дарко где-то посеял дорогостоящий фиолетовый пиджак от Картленов. Это тоже, согласитесь, не повод и не мотив.

— Обожаю, когда вы иронизируете, — заметил Вил, — но только тогда, когда это происходит не в рабочее время и не по моему адресу.

Рика хотела возразить, что сама будет решать, когда и в чей адрес метать стрелы своего остроумия, но мрачный взгляд Вилохэда сделал его настолько похожим на его отца, герцога Окку, что чародейка благоразумно опустила глаза и смолчала.

— Хотя, ваше замечание полностью верно, — продолжал коррехидор уже более мягким тоном, словно пытался загладить невольно вырвавшуюся резкость, — но я имел ввиду не мать и не брата. Я говорил о старшем камердинере Сато. Во время допроса он с такой ненавистью высказывался в адрес Дарко, что мне невольно подумалось, не является ли это — уловкой, при помощи которой камердинер очерняет другого человека в попытке отвести от себя подозрение. В тот момент мне и в голову не могла прийти мысль, что фамильные часы украл кто-то из членов семьи.