Книга Проклятие пикси, страница 109 – Елизавета Берестова

— Когда я впервые увидел вас, Эрика, я подумал, что его величеству Элиасу не помешало бы издать специальный эдикт, запрещающий красивым женщинам намеренно уродовать себя, чем лишать нас, мужчин, естественного удовольствия наслаждаться красотой. А зловещее чувство я ощутил только в кафе, когда сестрёнки вас основательно разозлили.

— Видимо вы от природы мало восприимчивы к ауре смерти, — задумчиво проговорила чародейка, — либо мои возможности по сокрытию её возросли в последнее время. В детстве было сложно: когда я включалась в игру, никто не хотел садиться рядом или играть со мной в паре. Веселье гасло само собой. Я злилась, но от этого становилось только хуже. В школе магии мне одна учительница объяснила причину и научила прятать ауру бога смерти.

— Никогда бы не подумал! – воскликнул Вил, — я и правда ничего не чувствовал. Хотя я, по честности сказать, — магическая бездарь. Родители надеялись, что у меня откроется талант по части чародейства. В роду Окку бывали чародеи, и всегда это были самые младшие сыновья. Но я оказался не из этих счастливцев. Отец и братья традиционно для клана нашли себя в армии, меня же подобный образ жизни не привлекал никогда. А как вам удаётся скрывать ауру бога смерти?

Рика смутилась.

— Глупо, конечно, но действенно. Учитель Орибу посоветовала сочинить стишок, что-то похожее на детскую считалку, и представить, как вокруг меня образуется рой из светлячков.

— Считалку вы мне, понятное дело, не расскажете?

— Нет, — чародейка замотала головой так энергично, что чёлка упала на газа.

— Из-за того, что ваше заклятие после этого утратит силу? – Вил активировал амулет, и его магомобиль мягко тронулся с места.

— Ослабление заклятия из-за того, что кто-то о нём узнает, — обывательское заблуждение, — авторитетно заявила чародейка, — просто четверостишье очень детское и примитивное. После вашего: «Был бы я лёгким ветром…» просто язык не поворачивается прочесть. Но, если говорить образно, я представляю, как рой светлячков кружится вокруг меня и одевает призрачные доспехи. А в кафе я позволила доспехам разлететься на куски.

— Понятно, — коррехидор свернул на улицу Шелестящих папоротников, где жила чародейка, — трудно, наверное, удерживать на себе светлячковые доспехи?

— Поначалу, да, а сейчас – нет. Это – как перестать горбиться: сначала помнишь об этом всё время и прикладываешь усилия, чтобы держать спину прямо, потом уже на автомате. Откуда вы знаете, где я живу?

Магомобиль остановился возле особнячка за кованными воротами.

— Вы сами назвали адрес официантке в «Грёзах», — подмигнул коррехидор, — а мне по должности полагается подмечать все детали. Давайте, до завтра. Очень хочется пообщаться с квартирной хозяйкой госпожи Такеру.

— Это, если с утра покойников на вскрытие не привезут, — заметила чародейка, — тогда только к обеду освобожусь. Писанины много.

Вилохэд кивнул и уехал.

В прихожей Рику уже поджидала подруга.

— Рассказывай, рассказывай! – потребовала она, едва чародейка успела повесить куртку.

— О чём я должна тебе поведать? – не поняла Рика. Она расшнуровывала ботинки.

— О мужчине, дорогая. О мужчине, который привёз тебя на магомобиле. А в «Доме шоколадных грёз» ты тоже с ним была?

— Откуда… — осеклась Рика, увидев на комоде рядом с зеркалом большой бумажный пакет с маркой кафе, запечатанный защёлкой в виде шоколадного котика. Пакет выдавал её с головой.