Книга Проклятие пикси, страница 76 – Елизавета Берестова

Садовник судорожно проглотил остатки виски, утёр губы рукавом и со стуком опустил стакан на стол.

— Что вы делала сегодня ночью?

Сам тон вопроса не оставлял сомнений, что граф Окку с лёгкостью организует арест. Джошуа Монси шумно вздохнул, кашлянул и ответил:

— Сэра с чего-то вздумала ночевать в господском доме. Она никогда ничего не объясняет мне, не объясняла..., — горько поправился он, — творила вечно, что её левая нога пожелает, — последовал тяжёлый вздох, — и вчера, стоило мне всего лишь спросить, зачем, набросилась на меня с бранью: мол, такой дубине, как я, и знать-то не положено. Твердила что-то насчёт положить конец безобразиям, выведении на чистую воду... Словом, напустила туману и многозначительности, а часиков в девять собралась и отбыла. Если б я только знал тогда, — тяжёлый кулак опустился на стол, бутылка опрокинулась, и виски потекло по столу, — я же её тогда в последний раз видел.

— Хорошо, — не выдержала чародейка. Она подняла бутылку, — что именно заставляет вас сожалеть о вчерашнем вечере?

— То, что я ей со злости сказал: катись, мол, куда душе угодно, хоть к полюбовнику, хоть к куда! А домой можешь вообще не возвращаться! Я ведь не думал тогда, что оно так и случиться.

— Мы поняли, — чародейка пометила, что Монси подвержен приступам агрессии, — и сочувствуем вашему горю, — на этих словах Вилохэд про себя усмехнулся: сочувствия в некромантке было разве что с маковое зерно, — что вы делали после ухода супруги?

— Я от обиды выпил, — почесав небритый подбородок, признался садовник, — а после спать лёг. Утором, как и всегда, в сад пошёл кормушки наполнить, а там... — он закрыл лицо руками, — моя Сэрушка в рубашке с цветочками на ветерке раскачивается. Её посиневшие ноги до сих пор перед глазами...

— Получается, свой дом вы ночью не покидали, — Вилохэд тоже что-то пометил в своём блокноте. Блокнот этот был дорогой, в кожаном переплёте, а ручка серебряная, с самопишущим пером и гравировкой в виде дубовых листьев.

— Нет, клянусь всеми богами, нет!

— Хорошо, мы вам верим.

На улице Рика с наслаждением вдохнула свежий морозный воздух, дом графини Сакэда был слишком тёмным, а сама хозяйка, безумно боящаяся сквозняков, вела непримиримую борьбу с проветриванием зимой. Поэтому воздух на улице показался чародейке особенно желанным.

— Итак, — Вилохэд поправил модную в этом сезоне меховую шапку в стиле континентальных кочевников, — я проверяю Гектора Сакэда, а горничную оставляю на вас. Предлагаю пари: если правы вы, я веду вас в самый дорогой ресторан Кленфилда, а если окажусь прав я, — он окинул чародейку оценивающим взглядом, от которого она поёжилась, — вы хотя бы на неделю смените свой омерзительный наряд на модное платье.

Вечером Рика возвратилась уставшая. Полдня она провела в доме графини Сакэда, после в коррехидории делала вскрытие, писала отчёты и приводила в порядок журналы, куда записывались поступившие трупы, а также перечислялись вещи покойных и указывалась причина смерти.

У Эни заболела ученица, поэтому подруга уже обустроилась на кухне за столом и пила свой любимый кофе, в котором молока, бывало, куда больше, нежели самого кофе. Госпожа Призм хлопотала у плиты.

— О, Рика, — обрадовалась подруга, — присоединяйся к нам.