Книга Проклятие пикси, страница 79 – Елизавета Берестова

— Что делать, — вздохнул Вил, — направление расследования привело меня именно в ваш клуб.

— Придётся поискать иные направления, — холодно заметит король Элиас, — и, если я узнаю, что мой драгоценный младший кузен нарушил за моей спиной мои указания, я, — король замялся, подбирая подходящий оборот речи, — я вам не завидую, Вилли.

Коррехидору ничего не оставалось делать, как дать обещание его кленовому величеству ни единым вопросом не потревожить безмятежный покой членов королевского клуба. Единственным исключением стал Гектор Сакэда, потому что сей достойный муж пребывал в списке подозреваемых в убийстве. При этом король потребовал заверений, что беседы с пасынком леди Элеонор будут проходить где угодно, только не в стенах «Клёнов».

Далее Вилохэду пришлось выслушать обычные сожаления его величества по поводу никчёмности младшего отпрыска Дубового клана, который вместо того, чтобы все силы отдавать служению Кленовой короне, болтается вечерами по мужским клубам. Добро бы ещё играл или проводил время за иными достойными древесно-рождённого занятиями, он ведёт себя неподобающим образом, задавая уважаемым людям неудобные и неучтивые вопросы.

Настроение это королевское общение убило окончательно. Поэтому граф Вилохэд Окку, верховный коррехидор Кленфилда, решил не возвращаться на работу, а направился прямиком в «Дом шоколадных грёз» — дорогое модное кафе, где подавали пышные панкейки, испечённые по секретному рецепту, с чашкой горячего шоколада под обильной шапкой взбитых сливок.

Вечером во время ужина (отец безапелляционно заявил, что всё время его пребывания в столице Вилохэд обязан ужинать дома) сэр Гевин поглядел на сына, вяло ковыряющего вилкой тушёный рубец, и спросил, чем вызвано недовольство короля Элиаса.

— Я виделся с ним на заседании Глав кланов, и он успел выразить своё недовольство в весьма категоричной и нелицеприятной форме. Что ещё, Вилли, ты успел натворить?

Обрадованный тем, что теперь можно будет не доедать ненавистное с детства блюдо, Вил ответил:

— Я не сделал ровным счётом ничего, что выходило бы за рамки моих обязанностей коррехидора. Подозреваемый в убийстве утверждает, будто бы провёл вечер и ночь преступления в клубе «Красные и зелёные клёны».

— Среди членов моего клуба нет и не может быть преступников, — заявил отец тоном, не оставляющим сомнений в бесполезности любых доводов, — и мой младший сын очень меня разочарует, если станет исходить из обратного.

— Я не утверждаю, что Гектор Сакэда убил кухарку своей мачехи, — спокойно возразил Вил, — мы просто проверяем алиби всех, у кого есть ключи от дома.

— Как раз по поводу Гектора я могу дать тебе самое исчерпывающее объяснение, — герцог Окку вытер губы салфеткой и допил вино, — какой вечер, говоришь, произошло убийство?

— В ночь с воскресенья на понедельник.

— У меня такое впечатление, — сэр Гевин жестом отпустил Фибса, подавшего десерт и чай, после чего раскурил трубку, — что в воскресный вечер в «Клёнах» я только молодого Сакэду и видел.

Вилохэд молчал, он знал, отец терпеть не может, когда его перебивают или торопят, поэтому терпеливо дожидался продолжения повествования.

Отец выпустил несколько колец дыма и заговорил.

— Чарльз Сакэда был вполне достойным человеком. У него, конечно, случались завиральные идеи, — он покрутил трубкой в воздухе, — и временами он доставал окружающих своими дурацкими рассказами о всяческой небывальщине, но в остальном он был древесно-рождённым лордом до кончиков ногтей. При этом его сын – совсем из иного теста. Я собирался на заседании Управляющего совета клуба поднять вопрос о приостановлении членства младшего Сакэда. Особенно в свете его последней выходки.