Книга Проклятие пикси, страница 8 – Елизавета Берестова

— Ах, да, Проклятие, — Гектор Сакэда, — словно пробовал на вкус это слово, — по легенде Шико либо упал с лошади и сломал шею, либо был случайно застрелен на охоте.

— Ни то, и ни другое, — пожилая Леди сощурила свои серые глаза, — Шико перерезал себе горло фламбергом своего отца. Кстати, это знаменитый меч до сих пор украшает стену нашей оружейной гостиной. Вы можете своими глазами увидеть его.

Рика бросила вопросительные взгляд на офицера.

— Пожалуй, воздержусь, — кривую усмехнулся он, — осмотр графских достопримечательностей также не входил в его планы на сегодняшний вечер.

— Шико стал первой жертвой проклятия, — продолжила графиня, явно разочарованная отсутствием желания гостей лицезреть живое доказательство своей правоты, — а после него на наш род буквально посыпались внезапные и нелепые смерти: мужчины, женщины, старики — никого не щадило великое Проклятие короля пикси.

Гектор жалостью глядел на свою мачеху.

— Посыпалось — не совсем точное слово, — проговорил он и налил себе стакан виски из бутылки на подносе.

— Неожиданные несчастные случаи бывают, кто бы спорил! Да в каком семействе их нет! Даже древесно-рождённые не загарантированы от этого. Но в нашем роду они происходят куда чаще у других. Если бы не дедушка моего дорогого Чарльза, жертвенных смертей в роду Сакэда насчитали бы в разы больше!

— Вы можете сказать, как вашем роду жертв Проклятие пикси отличали от не жертв, — спросила Рика, видя полное равнодушие спутника к ситуации.

— Да никак, подал голос пасынок, — умер кто-то скоропостижно, — вот тебе одна жертва проклятия, произошёл несчастный случай – другая, на дуэли убили – третья. Так их почти целую сотню насчитали.

— Девяносто восемь, — со значением подняла указательный палец графиня Сакэда, — после девяносто восьмой жертвы все стихло.

— Почему, — не без иронии поинтересовался Вил, — Проклятье утратило силу?

— Прадед нашёл одного старого друида. Вы же знаете, что наш Ивовый клан всегда был связан с друидами. Этот чудотворец что-то там нашаманил в саду принёс, кажется, в жертву козлёнка и на окроплённым жертвенной кровью месте посадил иву.

— Не только козлёнка, — округлила глаза графиня, — наш предок порезал себе руку и собственной кровью оросил посаженное дерево. Так были запечатаны врата в Неблагий двор, и жертвенные смерти прекратились.

«Неудивительно, — подумала чародейка, рассматривая сложные на коленях руки, — пока верили в Проклятие, любую сомнительную смерть трактовали в его пользу. Но, если уважаемый седовласый старец в венке из дикого винограда авторитетно заявляет, что запер проход мир сказочного народца во веки веков, все странные и неожиданные кончины в роду принялись и объяснять естественными житейскими причинами».

— И что произошло потом? — с обречённым видом человека, которому предстоит выслушать очередную порцию глупых россказней, — проговорил Вилохэд.

— Врата были разрушены, а путь к проклятию открыт. В иву попала молния, — пояснил Гектор. Прошлым летом в Кленфилде случилась сильная гроза. А ива за сто с лишним лет разрослась на славу, считалась самым высоким деревом в квартале. Немудрено, что молния ударила именно в неё.

— Дерево расщепило надвое, — голос леди Элеонор приобрёл трагические нотки, — оно обрушилось и торчало в старом саду, как воздетые к небесам руки. Это и открыло путь Проклятью.