Книга Волшебная зима в Оккунари, страница 17 – Елизавета Берестова

— Однако ж, он умён, — заметил коррехидор, — поднимая воротник пальто, — наблюдателен и псевдо открыт.

— Почему ты считаешь его откровенность неискренней? – Рика повернулась спиной к ветру.

— Он много вроде бы говорил о себе, а на самом деле не сказал ничего. Упоминал жену, детей, отца, однако ж, никаких зацепок за конкретные имена, события, время или место. Мне он не особо понравился.

— Это всё потому, что он грозился отбить у тебя пассию, — насмешливо проговорила Рика, — пускай даже не настоящую. Все мужчины – собственники, когда дело доходит до личных чувств.

Коррехидор щёлкнул собеседницу по носу:

— Не льсти себе. Я бы стал сожалеть лишь о толковом коронере, которого не в меру ретивый иностранец забрал из моего ведомства. Но не думаю, что с тобой у Янга были шансы, будь он хоть на тридцать лет моложе.

— Много ты понимаешь в женщинах, — обиделась Рика.

— Да уж побольше твоего, — он широко улыбнулся, — ты бы не влюбилась в него.

— Как знать? – из чистого упрямства возразила чародейка. Не то, чтобы торговец ей хоть чуточку понравился, просто не хотелось, чтобы Вил считал, будто знает, какие мужчины ей по вкусу, — он – обаятельный, надёжный и спокойный. В молодости мог быть недурён собой. Пусть невысокий, но сложён нормально. Уверена, полнота пришла позднее, наверное, его супруга из тех, для кого отличный аппетит искупает многие недостатки характера. Так что, не будь так самоуверен, неизвестно, кого я бы из вас двоих выбрала.

Вил взял девушку за плечи и повернул к себе:

— Сын Дубового клана не должен сомневаться в своей даме сердца, даже пускай наш роман не по-настоящему, — серьёзно проговорил он, — не давай мне таких поводов. Хорошо?

Луна освещала красивое обеспокоенное лицо Вилохэда, он говорил вполне серьёзно.

— Ладно, — высвободилась чародейка, — я просто хотела с тебя немножко сбить спесь.

— Спесь – часть моей личности, — парировал коррехидор уже в своей обычной манере, — посему сбивать её – пустая трата сил. Ты не замёрзла?

— Я-то шапку надела, а древесно-рождённые севера не чувствуют холода, кажется?

— Т-сс, — прижал ей палец к губам Вил, — я открою тебе страшную тайну: мы пользуемся согревающим заклинанием, но у меня от него мигрень.

Чародейка рассмеялась, и они вернулись в вагон.

Для сна у каждого пассажира были уютные купе со спальным местом, прикроватным столиком и раздвижной дверью, обеспечивающей приватность. Среди вещей, которые в списке коррехидора значились под ничего не говорящим чародейке пунктом: «и всё необходимое для дамы в недельном путешествии», скрывалось нижнее бельё, ночные рубашки и домашнее шёлковое распашное платье с вышитыми розовыми вьюнками. Воспользовавшись ванным отделением (мужчины единодушно пропустили её вперёд), коронер его королевского величества Эрика Таками отправилась спать.

Проснулась она рано, ещё за занавешенным окном было совершенно темно. Поворочавшись с боку на бок, девушка задремала. Но из головы не выходил вчерашний разговор на смотровой площадке. Почему Вил сказал, что не должен сомневаться в ней? В каком смысле: как в сотруднике или как … в ком? Нет, он просто дразнил её по своему обыкновению. Надо же, как поведение в стиле Эни порождает и дурацкий ход мыслей. Чародейка пожалела о своих потерянных чёрных волосах и суровом виде, который уже сам по себе отбивал всяческую охоту делать идиотские комплименты.