Книга Сны куклы, страница 93 – Елизавета Берестова

Рика посмеялась про себя, переоделась в своё нарядное платье и пошла к Вилохэду. Заключение лежало у неё в сумочке.

— Что скажете? — спросил коррехидор, не успела за ней закрыться дверь.

— Ничего утешительного сказать не могу, — девушка вытащила заключение, — прочтёте или мне на словах объяснить?

— Я предпочёл бы на словах.

— Хорошо, — она села не стул у большого, уже знакомого письменного стола, — если коротко, то господина Рэйнольдса убили. Убили точно также, как и его предполагаемого приятеля молодости, владельца магазинчика «Шляпа фокусника» и Мирового судью Сато. При полной целостности кожных покров и мышц его внутренности были в буквальном смысле изрезаны на куски. У меня, конечно, ещё пока совсем мало опыта на поприще коронера, но могу сказать, что внутренности предполагаемого Хитару Рэя напоминали принесённых в жертву свиней в Оккунари.

Вил поёжился.

— Очень мило с вашей стороны, что вы избавили меня от этого познавательного зрелища.

— На месте преступления от вашего присутствия ещё может быть толк, — усмехнулась девушка, — но вот при вскрытии нет никакой необходимости подвергать вас лишнему стрессу.

— Получается, наша версия о «Бледном мстителе» развалилась на корню? — спросил он, — мститель становится очередной жертвой. Тот ещё поворот, в самый раз для приключенческого романа, но вот я только ума не приложу, что же нам с вами делать с таким поворотом.

— Поедемте в «Лунный цирк», вдруг все артисты на месте, и мы зря возводили на них напраслину, — предложила чародейка, — они или директор смогут чем-то помочь.

Возле здания цирка стояли люди и обсуждали объявление, наискось перекрывавшее уже знакомую афишу с кукольно-прекрасной Эбой. Его чёрные буквы информировали об отмене представления. Вил протиснулся сквозь толпу зевак, и они вошли в здание.

— Господа, господа, — жалобно проговорил спешивший им навстречу мужчина, — я уже устал повторять, что деньги за приобретённые билеты будут возвращены, незачем сюда заходить. У нас несчастье, имейте совесть, господа.

Он оказался невысоким, полненьким, гладко выбритым с аккуратно разложенными остатками волос на лысеющей голове. Весь его вид от румяных щёчек и округлого животика до покрасневшего носа выдавал любителя плотно покушать, который к тому же не чурается доброй выпивки.

Вил предъявил амулет коррехидора, мужчина обречённо кивнул и представился:

— Уи́к Кураса́ки, несчастный директор осиротевшего «Лунного цирка» к вашим услугам, — он вытащил носовой платок и вытер вспотевший лоб, — проходите ко мне в кабинет. Я просто не знаю, что делать. Господин Рэйнольдс скончался. Какой удар. Артисты шляются неизвестно где, люди, уже скупившие билеты на все предстоящие выходные осаждают театр. Я в растерянности, просто ума не приложу, каким образом стану выбираться из этой ужасающей трясины!

Из эмоционального потока слов, продолжающего изливаться на пришедших, стало ясно, что никто из артистов в театре сегодня не появлялся, господин Рэйнольдс завещания не оставил, и кто станет заниматься его делами непонятно.

— У меня и так забот хватает, — пожаловался Курасаки, — несчастные случаи на минувшей неделе прямо-таки один за другим шли. Сначала декорация на приходящую уборщицу рухнула, да так неудачно, что несчастная женщина сломала обе руки. В среду и того чище, рабочий сцены с колосняков упал. Мы сперва подумали, что спьяну, так ведь нет, трезвым оказался. Ушибся, колено выбил, но, хвала богам, остался живым. А мне мало того, платить за лечение, так ещё и без рабочего остался.