Книга Хирургические убийства, страница 102 – Елизавета Берестова

— Нужно признать, Цуки высоко оценил нас с вами, если выбрал второй вариант, — подхватил коррехидор, — он был абсолютно уверен, что мы найдём настоящего преступника и выведем его из-под удара.

Рика улыбнулась, мысль о виновности друга близнецов ей тоже доставляла некий душевный дискомфорт, проще говоря, чародейке жутко не хотелось видеть Ито Цукисиму на скамье подсудимых.

— Хорошо, — просто сказала она, — нужно тогда сообщить ему, что все подозрения сняты, и он может совершенно беспрепятственно отправляться в Цугойю.

Поездка в гостиницу и перекус в кафе заняли около часа, который как раз пришёлся на обеденный перерыв. В коррехидории их уже дожидался довольный Меллоун, который о чём-то секретничал с Турадой. При виде Вилохэда они замолчали, сержант отошёл на шаг и отдал честь, а адъютант принялся деловито копаться в ящике письменного стола.

— Ваше сиятельство! — доложил Меллоун, — порученное вами важное дело выполнено. Нами установлена личность женщины, убитой на территории Нижних складов в строении номер восемнадцать. Её имя Мо́на Харт — девица лёгкого поведения, промышляющая, вернее, промышлявшая в этом районе. Вот её адрес.

Сержант выглядел очень довольным.

Вил забрал бумажку с адресом и снова пошёл за коронером.

Убитая с особой жестокостью Мона Харт жила в небольшой квартирке дешевейшего доходного дома, да ещё и делила жильё с подругой. Подругой оказалась вёрткая молодая особа с привычкой закатывать глаза по любому поводу.

— Моночка, Моночка, — причитала она, показывая половину комнаты, которая по праву принадлежала убитой подруге, — что же ты натворила!

— Вы так говорите, — не выдержала чародейка, — будто бы она стала жертвой убийства по доброй воле!

— Именно так и было! — закивала соседка, представившаяся Да́фной Га́ти, — и, между прочим, я не раз её предупреждала, что до добра жадность не доводит!

— Жадность? — переспросил Вил, оглядывая две совершенно разные половинки комнаты. Одна была вызывающе-пёстрой с яркими занавесками, полосатыми диванными подушечками, вырезками из модных журналов на стене и множеством безделушек самого разного толка и вида, безо всякой системы расставленных по каждому кусочку свободного пространства. Вторую половину отличали аскетизм и простота, почти полностью обезличивающие свою владелицу. Казалось, это — просто временное пристанище, так и не удостоившееся уюта и комфорта.

— Ещё какая жадность, — покачала головой Дафна — невысокая, живая до чрезвычайности девушка лет двадцати пяти, — бедняжка Моночка не очень-то хотела оставаться в нашей профессии. Да и кто хочет! — она вздохнула и обречённо махнула рукой, — и поэтому страшно экономила на всём. Говорила, мол, денег подкопит и в родной город воротится. Она с Северного архипелага приехала. Для воплощения этого самого своего плана у неё целая стратегия разработана была. Моночка особых клиентов искала, — доверительно сообщила подруга убитой.

— Что значит, особых? — не поняла чародейка.

— Особых — это значит, мужчин с нетипичными пристрастиями и требованиями по части любовных утех, — удивлённо пояснила Дафна, у неё в голове не укладывалось, как взрослая чародейка может этого не понимать, — не раз с синяками на шее возвращалась, а один клиент так увлёкся, что вообще сигарой ей живот прижёг. Я предупреждала, а она лишь отмахивалась, мол, синяки и ожоги заживут бесплатно, а гонорары клиенты платят порядочные. Она говорила, что нашла для себя золотую жилу, от которой другие девушки по трусости или чистоплюйству отказались.