Книга Хирургические убийства, страница 103 – Елизавета Берестова

— Почему вы не заявили, что госпожа Харт пропала? — спросил коррехидор.

— Я вовсе не думала, что с ней что-то случилось, — повернулась Дафна, — Мона и прежде пропадала по нескольку дней. Понимаете, — она чуть запнулась, будто раздумывала, стоит ли посвящать посторонних в секреты профессии, — мы ж не сами по себе работаем, нас ребята из борекудана прикрывают и отель оплачивают. Но Монины клиенты предпочитали, чтобы она к ним на дом ездила, отель их никак не устраивал. Подруге это только на руку: где, с кем и за сколько, борекуданцы даже и знать не знали. Она в такие дни сказывалась недужной и не работала.

— А перед своим последним исчезновением Мона Харт вам о своём клиенте рассказывала?

— Хвасталась, — заявила Дафна с осуждением, — говорила, что столько ей никто ещё не предлагал. А делать-то всего ничего: любовное связывание с кляпом во рту. У Моночки своя такса на каждую причуду имелась: за связывание — одна цена, если хлыст — другая, за удушение — двойной тариф. И ещё: она все свои гонорары в особую тетрадочку заносила и приписывала, на которую часть платы за дом у неё собрано.

— Странно, что ваша подруга ничего не боялась, — заметила чародейка, — какая-то удивительная бесшабашность.

— Она говорила, кто убить женщину захочет, тот не станет заранее о цене, времени и месте договариваться. Но, видать, просчиталась.

— Клиента она вам не описывала? — спросил коррехидор, и уточнил, — ну, того самого, кто на вечер убийства записан был.

— Нет, — покачала головой Дафна, — сказала только, что из благородных: высокий, разговор, манеры и всё такое. И щедрый, мол, сразу согласился с тем, сколь она запросила, да ещё прибил от себя, так сказать, за излишнее беспокойство.

— А каким образом он на Мону вышел, не рассказывала?

— Нет, — покачала головой проститутка, — не говорила. Вроде на травле крыс он её заприметил, но вот, как точно было — не скажу.

Рика принялась осматривать вещи убитой. Несколько платьев, явно купленные для работы. Платья дешёвенькие, с сезонных распродаж, а вот обувь — отличная: дорогая, кожаная и вычищенная до блеска. В тумбочке — плохонькая косметика и забытые мужские меховые перчатки. В бельевом шкафу — самое обыкновенное постельное бельё, без изысков, опять же недорогие простыни и наволочки. А под стопкой полотенец обнаружился большой блокнот в твёрдом переплёте. Это и была приходно-расходная книга проститутки Моны Харт, а рядом большая жестяная коробка из-под зубного порошка, доверху набитая ассигнациями. Это, по всей видимости, и была заначка на будущий дом.

— Поглядите, да здесь у неё всё расписано, — Рика подала коррехидору раскрытый блокнот.

— Любопытное чтиво, — усмехнулся тот, прочитав цены за различные виды любовных утех, — да убитая неплохо зарабатывала! Тут трёхзначные числа. А вот и последняя запись, — он показал чародейке не особо аккуратно заполненную страничку.

Рика прочитала:

25 марта, Эрнст, пятнадцать тысяч, 23. 00. в районе Нижних складов.

После цифр стояли три восклицательных знака. Эта плата была значительно выше всех остальных в блокноте.

— Эрнст? — переспросил коррехидор, в памяти которого возник образ их недавнего знакомого, что любезно снабдил спичками от семейства Парков, — довольно экзотическое имя.

— А, по-моему, — возразила Рика, — ничего особенного. В Академии магии у двоих или даже троих преподавательских сынка прозывались Эрнстами.