Книга Хирургические убийства, страница 106 – Елизавета Берестова

— Вспомнил! — воскликнул Вилохэд неожиданно, — видите ли, — принялся объяснять он, смущённый столь неожиданным и бурным проявлением собственных эмоций, — мне уже некоторое время не давало покоя ощущение, будто я начисто позабыл некий важный факт расследования. Поначалу я полагал, будто мы что-то упустили на улице Белых тополей, но вот сейчас на меня со всей чёткостью навалилось осознание, что именно я не мог вспомнить.

Рика подняла голову от листка бумаги, на котором они карандашом записывали план.

— Эрнст — военный врач, — победно изрёк коррехидор, — помните, он сказал об этом, кгода бросился оказывать помощь здоровяку, поверженному ушлым Хироши-Санкой?

Чародейка немного удивилась про себя: действительно, она прекрасно помнила, как её некромантское чутьё однозначно подсказало ей, что боец жив (в тренированной чародейской памяти тут же всплыло совершенно бесполезное прозвище Кувалда), перед глазами, как живое, встало продолговатое с тяжёлым подбородком и выразительными складками у крупного рта лицо Эрнста, говорящего им, что он отставной военный и врач. Поэтому было немного странно, что столь важная подробность вылетела у неё из головы?

— Не помните? — вывел её из задумчивости Вил.

— Помню, вернее, вспомнила после ваших слов. Просто удивляюсь и не понимаю, как могла упустить такое! Наверное, слишком была увлечена версией о виновности Цукисимы, — покаянно закончила она, — но пускай сие послужит мне уроком на будущее и напоминанием о необходимости беспристрастности и объективности в суждениях!

Вил тактично промолчал, проглотив замечание, так и готовое сорваться с языка, что он же говорил.

— Потолкаемся там и сям, сделаем несколько ставок, — кашлянув, продолжал он, — есть шанс встретить нашего подозреваемого. Или, по крайней мере, пересечься и завести разговор с теми, с кем встречались в минувший наш визит. Не сомневаюсь, наш Эрнст тоже не безызвестен в этих кругах: очень уж уверенно и спокойно он себя вёл. Подобное поведение присуще завсегдатаю, а не случайно забредшему посетителю.

— На меня он тоже произвёл впечатление бывалого, — кивнула девушка, — чувствовал себя вполне уверенно, как на крысиной травле, так и в мордобойном клубе.

— И к Паркам хаживал не единожды, не зря спички с лёгкостью отдал. Побиться об заклад готов, они у него не последние были.

Уйдя пораньше из коррехидории, Рика возвратилась домой, перекусила на скорую руку и принялась готовить боевые заклятия. Очень уж не хотелось ей повторения беспомощности, которую она испытала в подвале после похищения у Парков. В ход пошла булавка с красивой переливчатой головкой: именно в эту большую пустую головку чародейка и вкачала парализующее заклятие, которое подготовила с большой тщательностью. С убийцей церемониться нечего, поэтому следующим этапом стала подготовка полноценного болевого спазма и «бездыханности» (хитрого, уже чисто некромантского заклятия, спасибо бабушке), которое держало жертву живой, на грани жизни и смерти, но почти полностью лишённой возможности дышать. Воздух из лёгких выбивало не хуже сильнейшего удара в грудную клетку. Сердце колотилось, как бешеное, но ни вздохнуть, ни двинуть даже пальцем не получалось. Бабушка любила говаривать: «Заклятие, чтобы понять хорошенько, как оно работает, необходимо испытать на себе». Так что малоприятных и откровенно болезненных ощущений в жизни маленькой девочки из Бамбукового клана, с пяти лет посвящённой богу смерти было предостаточно. Бездыханность спряталась в кружевном носовом платочке и резковато пахла жасмином даже из кармана визитного голубого платья. Выбор пал на это чересчур элегантное для кленфилдского дна платье по одной причине — по континентальной моде оно имело карманы. А для латентной магии карманы гораздо предпочтительнее дамской сумочки, откуда извлечь их будет гораздо сложнее. Из размышлений, куда бы хорошо было поместить рвотные спазмы, чародейку вывел требовательный и вместе с тем кокетливый стук в дверь. Таким образом разрешения войти испрашивал один человек в мире — её подруга Эни Вада.