Книга Три Ножа и Проклятый Зверь, страница 109 – Екатерина Ферез

— Мне надо разыскать Мазура Гирина, — ответил он, поднимая глаза от книги.

Коротая тягучие дни плавания, они по очереди читали «Дюжину историй о чудесах». Книга, и без того довольно ветхая, совсем развалилась. Страницы то и дело выпадали и путались, так что окончание сказки про жениха из Подземного мира поменялось местами с историей о Короле-солнце и собачьей шкуре, а Хромоножка и Морской царь стали частью рассказа о Ведьме с Гремучего утеса, приключения Глиняного мальчика оборвались вдруг там, где началась баллада о Людоеде и Дровосеке. Когда Юри обнаружила эту путаницу, то чуть не расплакалась от досады. А Рем сказал, что так ему даже больше нравится.

— Почему ты так уверен, что этот твой Гирин на Исле, и что он согласится помочь? — спросила Юри.

— Потому что Гирин это Гирин. Хочешь расскажу, как мы с ним впервые встретились?

— Хочу, но ты скажи сперва, в этой твоей истории никто не умрет страшной смертью? Потому что все твои истории такие… ну, знаешь, мрачные, жуткие и очень грустные.

— Пожалуй, ты права в моих историях всегда кто-то умирает. И в этот раз тоже кое-кто умер… Но это забавная история! Я обещаю.

Юри посмотрела на него с недоверием.

— Ладно, — согласилась она, — Только чтобы никаких шалишимов, жутких казней, мучений, сгоревших заживо и всего такого!

— Обещаю, никаких шалишимов. Слушай…

* * *

Я уже говорил, что очень люблю своих собак? Я так скучаю по ним! Первых двух щенков каранских волков белого окраса я получил в подарок, когда мне исполнилось тринадцать. Их сложно дрессировать и почти невозможно добиться, чтобы они размножались в неволе. Потому прирученные каранята большая редкость. Так вот у меня они сразу прижились. Послушание превосходное! Я у них голодных из миски еду таскал, ни разу не дернулись. Правда, троих псарей они мне хорошенько погрызли… Но те сами виноваты, знали с кем дело имеют. Все же надо понимать, что каранята — это собаки пылкие, гордые и куда крупнее мастифа или маламута. Хотя с маламутами у них есть некоторое внешнее сходство. Была даже у меня глупая идея их скрестить! Думал, получиться укротить хоть немного дикий каранский норов. Мне уже даже привезли хорошую суку, крупную, но я их рядом увидел и понял, что ничего путного не выйдет.

С тех пор по всем Каранским горам разыскивали для меня подходящих щенков. Через пять лет на моей псарне было полдюжины выдающихся собак превосходного качества. Предпочтение я отдавал белым и черным. Щенков попроще с волчьим окрасом в разведение не пускал, но тоже оставлял при себе, потому что не хотел отдавать тем, кто с ними не справится. Мэлли уговорил меня подарить ему одного славного кобелька из тех, что помельче. В конце концов они поладили, но настрадались оба. Потому я больше не рисковал.

Псарня стояла рядом с Белыми конюшнями, где содержались мои лошади, так что я за одно утро успевал навестить всех своих любимцев. И если не было иных дел, то оставался там до вечера, а бывало, что и ночевал. Все, кто работал там, знали, что в те дни, когда я одет просто и волосы мои заплетены в косу, следует обращаться ко мне младший конюх Ремуш Немо и никак иначе. Разговаривать прямо и просто, без угодничества и лести. Тех, кто не смог совладать со своим подобострастием, пару раз показательно высекли, так что вскоре установленный мной порядок соблюдался неукоснительно.