Книга Три Ножа и Проклятый Зверь, страница 106 – Екатерина Ферез

Арри стоял рядом, переминаясь с ноги на ногу. Как только бабуля отошла, он выпалил:

— Прощайте, госпожа Юри! Я надеюсь, что однажды вы вернетесь в Пенторр! И мы сможем искупить… что все будет иначе… простите меня!

— Будь уверен, если мы когда-нибудь вернемся, все будет иначе. Это я могу твердо обещать тебе, тотто Арри, — мрачно сказал Рем.

Мальчишка вздрогнул и испуганно отшатнулся.

— Арри, я не держу на тебя зла, — сказала Юри, — Тотто Арри он сказал? Ты что же совладал со своим тигром?

— Да, госпожа Юри, — ответил Арри, — Если б только я смог сделать это раньше! Если бы я смог, всего бы этого не произошло. Тотто Ремуш сказал, что я должен помочь ему и доставить вас на берег, что должен немедленно оседлать тигра, что нет больше времени на сомнения. Что ему нужна моя помощь. И вот я смог! Раз! И я уже верхом! Даже не понял, как это получилось! Вернее, теперь мне не ясно, почему же раньше у меня не получалось. Это ведь так просто!

Мальчишка говорил с таким восторгом, что Юри невольно передались его чувства.

— Тотто Арри, я всегда знала, что ты способен стать всадником.

— Спасибо, госпожа Юри!

— Хватит любезностей, — сказал Рем, откидывая в сторону меховое одеяло, — Юри, обними меня, я понесу тебя в шлюпку. Арри, собери ее вещи и не забудь посох, что я подарил ей.

Юри прижималась щекой к плечу Рема, пока он нес ее на руках. Сквозь плеск волн, сквозь скрип весел, сквозь возбужденную невнятную речь моряков, пыталась услышать биение его сердца, так словно ничего важнее не было на свете. Голова кружилась и мысли путались, как нитки, и ничего не получалось связать воедино. Вскоре она вовсе перестала понимать, что вокруг нее — явь или сон. Она засыпала и просыпалась, слышала сквозь полудрему встревоженные голоса, лязг, грохот, скрип. Казалось, что мир вокруг пришел в беспорядочное движение, и ей никак не удавалось хотя бы на мгновение заставить его остановиться.

Она билась в лихорадке, обливаясь липким потом. Жар сменялся ознобом. Руки и ноги леденели и становились чужими, непослушными. В самую страшную ночь холод, кроме которого не осталось больше ничего, мучил ее до тех пор, пока Церна — горячий, раскаленный как уголь, — не лег рядом с ней, укутав своим ароматом. Она чувствовала звериное влажное дыхание и шелк его шкуры. Жадно, будто воду пила, вдыхала его запах, и становилось сладко сперва во рту, а потом волшебная сладость растекалась по всему телу, мягким приливом прокатывалась от макушки до пяток. Когда Юри открывала глаза, то пыталась отыскать Церну в темноте качающейся комнаты. Безуспешно. Она была совсем одна.

И все же верила, что он где-то рядом, что он рядом с ней, а не остался там среди серых камней Древнего континента. Мысль эта успокаивала ее, и она засыпала, надеясь, что совсем скоро снова его увидит.

Приходили к ней и тревожные видения — мутные, бесплотные и вязкие. Ей казалось, что кто-то ищет ее, шарит в темноте у изголовья, стоит притаившись за дверью, скребет по половицам. То это был Мастер с белым светящимся глазом, то Миро с окровавленным перекошенным лицом и отчего-то вовсе без глаз. Он ощупывал воздух вокруг себя, словно искал что-то самое ценное на свете, что-то утраченное навсегда. Из пустых глазниц капали на пол кровавые слезы. Приходил Капитан Дин Рабат и склонялся над постелью. Из лохматой спутанной бороды выползали десятки черных блестящих змей и с глухим стуком падали на одеяло. Он кричал, что выбросит никчемную девчонку за борт, если она тотчас не встанет на ноги. Но Юри знала, что стоит произнести заветное «Церна», и она ощутит на лице горячее дыхание зверя, и в тот же миг все пугающие видения обратятся в дым.