Книга Три Ножа и Проклятый Зверь, страница 39 – Екатерина Ферез

Юри впилась ногтями в кожу на ладонях и судорожно сглотнула. Рем поднял на нее взгляд и произнес с обреченной печалью:

— У тебя такой быстрый ум, Юри. Все верно… Эта девушка, Жасмин, той ночью она умерла. Я виновен в ее смерти.

Его голос звучал ровно и монотонно, но чем дольше он говорил, тем явственней слышны были хриплые ноты, как будто его горло медленно сдавливала чья-то невидимая рука.

Все произошло слишком быстро. Я забылся всего на миг, но этого оказалось достаточно. Меня отбросило назад. Я рухнул на спину, увидел перед собой чудовищную тьму и тут же вернул себе контроль. Только вот поздно было. Жасмин умерла мгновенно, думаю, она не успела понять, что случилось. Надеюсь, что так. Некоторое время я не мог отвести глаз от ее мертвого тела. Сердце бешено колотилось. Голова от боли разваливалась на части. Вся наука Юнге пошла прахом. Я не мог совладать с собой, я задыхался. Помню, что увидел маленький нож для фруктов и тут же без раздумий разрезал обе руки от запястья до локтя, надеясь так убить и его и себя. Мне кажется, я резал и резал, до тех пор, пока не потерял сознание. Очнулся посреди лужи темной крови. Без единого пореза. В тот момент я решил, что мне приснился кошмар, потом увидел ее на постели и подумал, что кошмар продолжается. Снова резал себя, засыпал и просыпался. Не знаю сколько раз. Очень много. Вся комната уже была в моей крови. Помню, что в какой-то момент слуги выломали дверь. Кажется, я видел Юнге. Он что-то пытался мне сказать, но я не слышал. В ушах, не прекращаясь, гудел зудящий шум, перед глазами стояла пелена, как будто я смотрел сквозь плотный кровавый туман. Я велел им убираться и пообещал, что убью любого, кто переступит порог. Очевидно, они поверили. Позже мне сказали, что я пробыл в той комнате два дня, прежде чем туда вошла моя мать. Помню ужас на ее лице. Она застыла на пороге, а когда все же вошла, то опустилась на пол рядом со мной, обняла и начала утешать, как будто я ребенок, разбивший коленку.

— Все будет хорошо, мой мальчик, все будет хорошо, мой красивый мальчик, ничего страшного, ты все забудешь, все будет как прежде, — говорила она, а потом добавила этим своим голосом, от которого сердце останавливается, — Засыпай, когда проснешься, забудь все плохое, что здесь случилось.

Заснул я не сразу, сознание из последних сил цеплялось за ускользающую реальность. Я клялся себе, что не забуду, потому что, если забуду, все обязательно повториться снова. Мысль об этом была невыносима. И все же сопротивляться голосу власти я тогда еще не мог, упал на пол и последнее, что услышал, был вопрос моей матери:

— Почему здесь так много крови? Сколько женщин он убил?

Проснулся я посреди ночи один в чужой спальне. Я помнил все, что случилось в той комнате. Впервые ослушался отданного матерью приказа. В купальне нашел полный бассейн. Разбил зеркало, вскрыл вены и залез в воду, надеясь, что на этот раз все получиться как надо. Очнулся на полу рядом с кроватью. На руках ни следа. До рассвета еще несколько раз пытался убить себя. Вода в бассейне стала совсем темной от крови. В конце концов я понял, что мои усилия ни к чему не приведут. Позднее, я предпринял еще несколько попыток, пробовал разные способы. В какой-то момент меня охватило что-то вроде азартного любопытства. Скорее всего мой разум повредился, потому что я долгое время не понимал, что происходит. Думал, что схожу с ума, вижу грезы наяву. Думал, может, это какое-то колдовство, видения. Воображал, что это Юнге или мать, или сразу оба играют с моим сознанием. Когда, наконец, понял, что происходит, то сразу же прекратил попытки убить себя, потому что по-настоящему испугался.