Книга Три Ножа и Проклятый принц, страница 123 – Екатерина Ферез

— Мариша, Мариша, ты погоди, погоди! Мы кого-нибудь позовем… тут знающий человек нужен… у нас тут лодка рядом, мы…

Юри едва не упала – с неудержимой силой ее потянуло к земле. Она опустилась на колени, чувствуя свое неминуемое поражение перед тем, что должно сейчас произойти. Казалось, если задержать дыхание, то можно хоть не на долго отсрочить неизбежное, и Юри не дышала до тех пор, пока не ощутила резкий требовательный толчок в груди, заставивший ее снова сделать вдох.

Рем подошел и сел рядом. Так они просидели какое-то время в полном молчании. Сверху срывались крупные тяжелые капли, но дождь так и не начался. Ветер утих. В небе, словно омытые грозой, необыкновенно ярко сияли сотни звезд. Рем протянул руку к черной рукояти ножа.

— Эй, ты что! Она же умрет! Не смей! – закричала Юри и толкнула его с такой силой, что он едва не упал.

— Она уже умерла. Маришка умерла.

* * *

Когда на рассвете Юри проснулась, то не сразу поняла, где находится и почему лежит на холодной земле. Она села и тут же все вспомнила. Обернулась и посмотрела на Маришку. Ее профиль заострился, белоснежное лицо разгладилось и, казалось, что прежняя красота вернулась к ней. Тонкие руки были сложены на груди, заботливо прикрытой куском старого пожелтевшего шелка – рубашкой ее отца.

— Надо ее похоронить. Мы не можем ее тут бросить, – произнесла Юри охрипшим чужим голосом.

Рем сидел на земле, обхватив колени руками. Разбитые губы распухли, грязные спутанные волосы падали на лицо, закрывая заплывший подбитый глаз.

— Я читал, что в древние времена в здешних болотах хоронили мудрецов и героев. Как думаешь, ей подойдет? – спросил Рем, поднимаясь.

— Да, в том месте, где мы видели большие белые цветы на воде.

В небе зажглись одна за другой четыре утренние звезды. Юри несла меч Дортомира. Нож с черной рукоятью занял свое место на поясе, но она пообещала себе, что непременно достанет его, чтобы воткнуть в глотку Мастеру.

Сперва Рем нес Маришку на руках, бережно и торжественно, как жених невесту в брачную лодку. Но с каждым шагом застывающая ноша становилась все тяжелее, и в конце концов он сдался и дальше до самого болота нес ее на плече.

Уже почти рассвело, когда они увидели покачивающиеся на воде большие белые цветы с яркой сердцевиной. Юри склонилась над подругой, тщательно вытерла ей лицо и попыталась кое-как расчесать пальцами слипшиеся волосы.

— Прости, прости, Мариша, нет у меня гребешка… Прости, что я промазала. Если бы только я попала в него… Я так виновата…

Рем вложил в застывшие Маришкины руки клинок Дортомира и бережно опустил девушку в воду, покрытую болотной ряской.

— Пусть сон твой будет сладок, хозяйка Дортомира. Я всегда буду помнить о тебе.

— Прощай, моя любимая. Пусть твой сон будет сладок, – прошептала Юри и разрыдалась.

Когда они вышли к прогалине, уже рассвело. Гроза, всю ночь бушевавшая над Нежбором, прошла стороной. Юри в попытках отмыть в болотной воде кровь, свою и чужую, насквозь промочила одежду и теперь дрожала от холода. К счастью, вскоре им удалось отыскать брошенный мешок, а вместе с ним и старое пестрое одеяло, в которое она сразу же закуталась, надеясь хоть немного согреться. Но дрожь никак не унималась.

— Ремуш, – позвала Юри, – Постой.

— Ты не хочешь идти туда? – спросил Рем, указывая в сторону повозки, – Хорошо, подожди меня здесь.