Книга Три Ножа и Проклятый принц, страница 139 – Екатерина Ферез

— Эй, ты чего, братиш, а? – удивленно спросил курносый, – Я всего лишь спросил!

— Что спросил? Прости, я не расслышал.

Ират Драт замялся и недоверчиво поглядел на Ян Яна.

— Да ничего, пошли дальше, – наконец ответил он, помрачнев.

— Прости, брат, просто столько всего навалилось, – попытался вернуть расположение товарища Ян Ян, вовсе не желавший наживать недоброжелателей, – Понимаешь, все эти убийства… теперь-то ясно, что в Шулимах неладно, а моя невеста дружит с Маришкой Дортомир. Я потому и… короче, не спокойно на сердце.

— Невеста? Вот ты каков, а! – воскликнул Ират Драт, – И что такая же красотка, как эта Маришка? Я ее видал тогда, когда лари явились к нам со своим принцем. Ух и сладкая кукла!

И запнувшись добавил:

— Я про Маришку, брат. Красивая девка, почти, как у нас в Могде. Так, стало быть, женишься, а? До весны-то дотерпишь, а?

Ират Драт пихнул Ян Яна локтем в бок и рассмеялся.

— Времена сложные, – ответил Ян Ян, – Неизвестно, что еще за беды принесут нам лари, так что я не загадываю.

— Это ты верно сказал, – согласился Ират Драт, и голос его стал серьезен, – Немало бед принесли нам лари.

Ян Ян кивнул. Он думал о Яшке, запертом сейчас в подвале вместе в другими заключенными. Сомнения в том, что давы причастны к гибели рыцарей и принца, разгорались все сильнее,

будто угли, которым довольно лишь дуновения легкого свежего ветерка, чтобы вспыхнуть.

Никто на Исле не любил дав. Их боялись и презирали одновременно, считали колдунами и ворами, способными на любую подлость. Ян Ян слышал за свою жизнь множество домыслов и слухов о давах, в которые никак не мог поверить, потому что привык в своих суждениях опираться на здравый смысл. К примеру, рассказывали, что давы способны украсть из чрева матери нерожденного ребенка. Или могут узнать прошлое человека, если увидят его полностью голым. Поговаривали, что случалось им поменять местами судьбы людей, а еще похитить удачу и везение, пройдя по следу человека, а если надеть одежду, брошенную давом на землю, возьмешь на себя все его болезни. Но самая странная чушь, это истории о том, что дав может родиться в любой самой обычной семье, а то и вовсе появиться на свет без участия матери. Просто-напросто возникнуть однажды в груде старого тряпья, на которую упал свет убывающей луны. Возможно, Ян Ян и поверил бы хоть самую малость в такие нелепые россказни, если бы не знал Яшку – смышленого, веселого и доброго мальчишку, которого любили все речники. Он выделялся среди клановых сирот не только проворством и лихостью, но и редким умением не принимать близко к сердцу горести и обиды. Единственное, что иногда выдавало в нем дава – чудные жесты и странные ритуалы, смысл которых он сам не понимал. Но речники, привыкшие, что над их суевериями и традициями то и дело потешается вся Исла, быстро смирились с Яшкиными чудачествами, посчитав, что вреда от них никому нет. И вот как все обернулось.

— Лари, – зло пробормотал под нос Ян Ян.

— Вот и я том же, братишка! – Ират Драт снова хлопнул товарища по плечу, – Исла должна быть свободна, разве нет? Исла – наша родина, так почему слово лари здесь весит больше нашего, а?

В булочной пахло свежим хлебом, квасом и ветчиной. Стражники передавали друг другу медные подносы, разламывали булки, резали ломтями ароматное розовое мясо и шумно благодарили командира Кириша Немо за щедрость. Гремели над столом полные кружки, расплескивая яблочный квас. Сомневаться не приходилось – сыскная стража любила своего командира. Ночная смена должна была заступить через час, а к их приходу, согласно сложившейся традиции, следовало уничтожить все съестное. У стола собрались все, кто провел день на службе, за исключением старшины Лошака. Появление Ирата Драта и новичка встретили приветственными криками. Оба стражника, не сговариваясь, потянули носом воздух и ринулись к столу, когда перед ними вырос старший и, ткнув Ират Драта коричневым от табака пальцем в грудь, со всей суровостью произнес: