Книга Три Ножа и Проклятый принц, страница 142 – Екатерина Ферез

— Нет, – отрезал Жар Жак, – Договорились же, хоть слово вякнет – Шулимы. А он навякал тут, будь здоров. Ты, Батя, зря за него вступился. Ты на себя не бери это все, не твое дело и думай-ка о нем поменьше. И еще…Ты это, знаешь, воняешь, как шлюхина кормилица. Помойся что ли…

Старшина, дернул себя за ус, и попятился к окну. Жар Жак все еще тяжело дышал и чуть наклонился вперед, держась рукой за правый бок.

— Да, это на рыбном драка вышла… – сказал Лошак, отряхивая с сюртука блестящие чешуйки.

В голове Ян Яна так сильно стучала кровь, что он едва различал слова, сказанные Жар Жаком, но смысл он, разумеется, понял. «Куда лезешь… Остальные речники… Шулимы… Навякал…». Почувствовав во рту вкус собственной крови, Ян Ян будто очнулся и ощутил все вокруг отчетливо и ясно. Запах рыбы и кислого пота, мягкий свет заходящего солнца, пыль на полу, кровь на дубинке Жар Жака и его тяжелое дыхание, молчание старшины и едва слышные радостные возгласы стражников, долетавшие снизу из булочной. Ян Ян поднялся, держась рукой за стену, и принялся шарить в своих глубоких карманах.

— Ты, малек, лежал бы, а, – с досадой произнес стражник, перехватывая дубинку.

Ян Ян достал из кармана именную табличку – узкую полоску металла с отчеканенным соколом и собственным именем.

— Чего там у тебя, – спросил Жар Жак, – А ну покажи!

— Табличка ваша херова. На, подавись, – ответил Ян Ян и швырнул табличку старшине в голову. Жар Жак обернулся, проследить за полетом, Лошак взмахнул руками, пытаясь ее поймать. Оба они не заметили, как Ян Ян распрямился, прыгнул и ударил Жар Жака в висок кулаком, охваченным свинцовым кастетом. Стражник отлетел в бок и рухнул спиной на стол, разметав в стороны исписанные листы. Его тело дернулось несколько раз и застыло, распластавшись на столешнице. Лошак, пораженный случившимся, замер на месте. Только глаза его бешено вращались. Ему потребовалось некоторое время, чтобы сообразить, где его оружие. Он потянулся за дубинкой, но Ян Ян двинул ему коленом по носу, из которого тут же хлынул поток яркой крови. Лошак открыл рот, чтобы закричать и позвать на помощь. Тут же ему в грудину впечатался тяжелый свинцовый удар, от которого перехватило дыхание. Старшина засипел, хватая ртом воздух. Лицо его налилось красным, а из глаз потекли слезы. Ян Ян снова ударил, на этот раз ногой по голени, отчего Лошак упал на колени и застонал.

— Тихо, тихо, гнида, – прошипел Ян Ян, пихая старшину вниз. Тот ударился подбородком об пол, клацнул зубами и прикусил язык. У самого Ян Яна все еще шумело в ушах, и каждое движение отзывалось резкой болью. Он чувствовал, как медленно под кожей наливаются кровью, те места на теле, по которым только что прошлась дубинка. Придавив Лошака коленом, он, не придумав лучшего способа, стянул с него пояс и связал руки за спиной. Потом наклонился к его уху и спросил:

— Кто приказал?

— Катись к лешему, новичок, – огрызнулся сквозь зубы Лошак.

Ян Ян тут же с силой ткнул его кулаком в бок.

— Так что, значит, ты сам решил, гнида, меня сгубить не за что? Я тебе живо голову проломлю, как этой сволочи Жар Жаку, раз так-то.

— Отвали, не при делах я, – ответил Лошак, – Ты, сучонок неблагодарный, я ж за тебя впрягся. Ты сам все испортил, нет бы ушел по-хорошему…Теперь точно себе честный билет в Шулимы заработал, с меня грех снял, дурень речной.