Книга Три Ножа и Проклятый принц, страница 143 – Екатерина Ферез

— Кто приказал? Не хочешь, не говори, я сам скажу, а ты кивни. Кириш?

Лошак закрыл глаза и кивнул. Ян Ян выругался.

— Почему, знаешь?

— Нет. И знать не хочу.

Слова старшины прозвучали так искренне, что Ян Ян сразу ему поверил.

— Что с мальчишкой?

— С давенком что ли?

— Да с каким еще-то? У тебя, что тут много мальчишек виселицу ждет?

— Приказ дан, завтра всех дав подвесить, и его тоже, – ответил Лошак подавлено, – Как будто бы это Ролдари распорядился лично.

— Почему как будто бы?

— Потому что его уже три дня, как в городе нет, – ответил Лошак тихо, словно опасаясь, что застывший на столе Жар Жак его услышит.

— Так значит, это не он распорядился? А кто? Кириш?

— Вот уж не знаю, может, Ролдари из лагеря на Чермянке письмо прислал, – в голосе старшины отчетливо слышались фальшивые ноты, выдававшие, что он сам ни на секунду не верил сказанному.

— Зачем это Киришу? Зачем так спешно убивать мальчишку?

— А чего ты меня спрашиваешь? Спросил бы вот его, – огрызнулся Лошак, указывая взглядом на неподвижного Жар Жака.

Из груди Ян Яна вырвался тяжелый вздох.

— Не хотел я его убивать. Может он живой, а?

— Мне-то почем знать, пойди да проверь. Живой он или нет, а ты до конца своих дней камни грызть поедешь, это, будь уверен, наверняка случится.

— Что насчет рыцарей знаешь, – спросил Ян Ян, – Кто с них кольчуги снял? Тут уже или раньше в лесу?

— Чего это ты несешь такое? Что за ерунда?

— Так значит, ты не знаешь об этом?

— О чем? Что ты тупой, как судак? А ну развяжи меня живо!

Лошак забился под коленом Ян Яна, лягнул его ногой и попытался закричать, но тот зажал ему рот широкой ладонью. Старшина попробовал было его укусить и перевернуться, но получил пару ударов по спине и пинок в голову, от которого хрустнул нос. Лошак захрипел от боли и затих.

Ян Ян огляделся, подобрал с пола свою табличку и несколько листов с докладами. Скомкал бумагу и запихнул старшине в рот, так что тот едва не задохнулся. Дышать разбитым носом он уже не мог и все свои силы тратил на то, чтобы вдохнуть немного воздуха через бумажный кляп.

Жар Жак лежал совершенно неподвижно. На виске под кожей отчетливо была видна вмятина. Ян Ян наклонился, прислушиваясь, дышит ли. Но понять ничего не смог. Снял с Жар Жака ремень и связал Лошаку ноги и руки, так что он, словно приготовленный к вертелу хряк, застыл на полу, почти лишенный возможности пошевелится. Затем юноша нахлобучил картуз, застегнул пуговицы на сюртуке, пошарил в столе у старшины, достал из ящика тощий кошелек и печать, что ставили на временные бумажные пропуска, подхватил лежащую там же связку ключей и поднял с пола дубинку со следами собственной крови. Вышел из кабинета, плотно закрыв за собой дверь.

Из булочной доносились веселые голоса. Очевидно ужин подходил к концу, вместе с бочонком яблочного кваса. Ян Ян услышал, как один из стражников произнес:

— А потом эта бешеная баба хрясть старшине по спине своей тухлой рыбиной!

Тут же зазвучали новые раскаты хохота. Ян Ян подошел к распахнутой двери и увидел, как Ират Драт машет ему рукой. На столе осталась одинокая тарелка с куском ветчины и парой булок.

— Эй, давай скорее, ночники скоро заступят, а тут две булки целые осталось! – крикнул Ират Драт.

Ян Ян ничего не ответил. Отступил назад, захлопнул тяжелую дверь, отделявшую булочную от коридора, и задвинул едва поддавшийся засов. Из-за двери тут же последовали возмущенные возгласы: