Книга Три Ножа и Проклятый принц, страница 141 – Екатерина Ферез

— Ты что, щенок криволапый, меня в чем-то обвиняешь? – спросил Лошак и резко ткнул Ян Яна дубинкой в бок. Он не вложил в удар достаточно силы, не желая, видимо, нанести новичку какое-нибудь увечье.

— Старшина Лошак, погодите…

— Я тебе больше не старшина Лошак!

— Уважаемый… да что ж с вами такое?! – закричал Ян Ян.

— Проваливай, обезьяний сын, – проскрипел сквозь зубы Лошак, – Последний раз повторяю, табличку на стол, форму снял и скрылся. Еще хоть слово скажешь, зубы выбью. Увижу в городе – в Шулимы камни грызть поедешь.

Ян Ян начал расстегивать сюртук. Руки его немного дрожали, но он надеялся, что старшина не заметит.

— Уважаемый Лошак, кто принял решение насчет меня? – спросил Ян Ян, покончив с пуговицами.

Лошак угрожающе поднял дубинку повыше и ответил:

— Молчать, сказано тебе! Проваливай пока цел!

— Что с мальчишкой? С тем пареньком, что сидит сейчас с давами? Из-за него я пошел к командиру, другого умысла не было, прошу вас, поверьте мне.

Лицо Лошака скривилось в болезненной гримасе, он вскинул дубинку, но бить не стал и медленно опустил руку.

— Какой же ты дурак, новичок, – пробормотал он и отступил назад.

На лестнице послышались шаги, дверь со стуком распахнулась. Ян Ян обернулся и узнал Жар Жака.

— Ну что, малек, попался? – сказал тот и хрустнул костяшками пальцев.

Ян Ян вдруг вспомнил, где видел незнакомца с обезображенным лицом, перед которым склонялся сегодня в поклоне подручный командира Кириша. Мастер, так речники с лодки Гароша называли его. Человек с запада с жуткими черными сундуками. Ян Ян не раз видел его на причале и однажды в кабинете главы клана в таверне «Пьяный лодочник». И каждый раз сомневался, встречал ли этого человека прежде. Черты Мастера обладали удивительным свойством ускользать из памяти. Спроси любого речника, и тот не смог бы описать его наружность, кроме как «приятный господин с сединой в висках». Теперь, пожалуй, станет проще его узнать, промелькнула в голове Ян Яна мысль, шрам на щеке знатный останется, да и глаз, похоже, не спасти. И следом другая – как же все они связаны между собой – Мастер, Кириш, Гарош Бом? И во что вляпался он сам?

Жар Жак подошел к юноше и не говоря ни слова, ударил дубинкой по плечу и сразу же по ноге, так что тот едва удержался на ногах.

— Куда ты все лезешь и лезешь, малек? – прошипел Жар Жак и ударил снова, – Чего тебе не сидится на месте?

Ян Ян отступал, уклоняясь от града ударов, но вскоре уперся спиной в стену.

— Какого лешего? – закричал он, – Да вы чего творите-то?

Жар Жак снова двинул дубинкой. Он силы не сдерживал, в отличие от Лошака, который сейчас стоял поодаль и молчаливо наблюдал за избиением.

— Старшина! – крикнул Ян Ян, в его голосе звучала какая-то детская обида и растерянность. Он сполз по стене на пол и закрыл руками голову, укрываясь от новых ударов. Наконец Жар Жак устал. Он тяжело дышал с открытым ртом, картуз его слетел, залысины блестели от пота.

— Так, значит… пусть тут пока побудет маленечко… до ночной, – произнес он, обращаясь к Лошаку, – Потом пришлю за ним, мешок на голову и с остальными речниками, теми, что завтра ухватим… в Шулимы… Фу…умаялся.

— Сурово, – ответил старшина с сомнением в голосе, – Надо ли? Может, по старинке глоткодеру вольем и по пьяному делу выгоним с волчьим билетом?