Книга Личный лекарь вражеского генерала, страница 156 – Настя Ильина

Стража, схватившая нас у ворот, была груба. Меня толкнули так, что я едва не разбила колени, и сейчас боль пульсировала в ногах в такт с бешеным стуком сердца. Но я не смела пошевелиться, не смела поднять головы без позволения. Не следовало раздражать короля наглым поведением, ведь никто не знал, что он задумал.

Рядом стоял на коленях Линь Янь. Его спина была прямой, как клинок, плечи расправлены, голова гордо поднята. Он смотрел на трон, на брата, и в его глазах я видела такую глубокую, такую раздирающую душу боль, что у меня сжималось сердце. Но ни единый мускул не дрогнул на его лице. Он был воином. Он был генералом. И он не покажет слабости перед врагом.

Даже если этот враг — его кровный брат.

Король восседал на троне, возвышаясь над нами, как безжалостное божество. Он был прекрасен той же холодной, хищной красотой, что и Линь Янь, но в его чертах не было и тени теплоты. Только надменность, только презрение, только жажда власти, исказившая душу до неузнаваемости. Он смотрел на нас сверху вниз, и в его взгляде не было ни капли родственных чувств — лишь ледяное превосходство хищника, загнавшего добычу в угол.

— Как посмел ты пойти против моей воли, брат? — голос короля раскатился под сводами зала, ударился о стены и вернулся эхом, многократно усиленный, давящий. — Ты понимаешь, что это карается смертью? Я не посмотрю, что ты мой брат. Я велю казнить тебя. Я король, и я не могу позволить кровным узам оказаться превыше закона.

Каждое слово падало в тишину, как камень в стоячую воду, расходясь кругами, в которых тонула последняя надежда. Я сжала кулаки так, что ногти впились в ладони. Физическая боль помогала держать разум ясным, не давала провалиться в панику, что липкими щупальцами уже тянулась к горлу.

Линь Янь не дрогнул. Он смотрел на брата, и в его глазах, таких знакомых, таких любимых, плескалась боль, но не было страха. Он больше ничего не боялся. Когда мы приближались ко дворцу, мой генерал сказал, что готов совершить переворот, если только так сможет остановить своего брата. «Он никогда не был чудовищем, хотел править по справедливости и заботиться о своих людях. Это всё вина тёмных практиков. Мы уничтожим их. И тогда, возможно, мой брат сможет вернуться к нормальной жизни? Пусть и не станет снова королём». Я хорошо запомнила эти слова, и сейчас, когда смотрела на Его Величество, видела ту же холодность, ту же странную отстранённость, что когда-то мелькала в глазах Юй Чжао. Он уже не тот человек, что когда-то заботился о своей семье и королевстве. Он всего лишь марионетка в чужих руках.

— Я и не ждал милости, — голос Янь-Яня звучал ровно, спокойно, словно он говорил о погоде за окном, а не о собственной казни. — Я пришёл говорить с тобой как брат. Как воин. Как тот, кто желает мира.

Я скосила взгляд, насколько позволяло положение, и встретилась с ним глазами. Всего на мгновение. Этого хватило, чтобы между нами пробежала искра — та самая связь, что делала нас сильнее вдвоём, чем поодиночке. «Я рядом», — говорил его взгляд. «Я знаю», — отвечал мой.

— Желаешь мира? — король рассмеялся — резко, неприятно. Это смех не человека, а полностью лишённого всех эмоций существа, монстра. — Ты говоришь о мире с Цзинь? С империей, что десятилетиями была нашим врагом? Ты сошёл с ума, брат! Тебе пообещали местную принцессу, и ты поплыл, как последний глупец!