Книга Личный лекарь вражеского генерала, страница 165 – Настя Ильина

Я замерла. Сердце пропустило удар.

— Что?!

— Тише, тише, — мать погладила меня по руке. — Не бойся. Я же сказала — хотел. Но не отдаст. Указ-то уже вышел, о твоём браке с генералом из Даяо. Император слово держит, хоть и недоволен. Да и вдовствующая императрица за нас горой встала — говорит, что рада бы она своего сына младшего или племянника женить на тебе, но ты многое сделала для двух государств и имеешь право на счастье. А ещё любимая наложница Его Величества, та, которую ты спасла... Она стала императрицей и тоже замолвила за вас с Линь Янем словечко.

Я выдохнула, чувствуя, как отпускает напряжение.

— Матушка... - начала я, но она перебила, глядя мне прямо в глаза.

— Ты действительно его любишь? Того генерала? Линь Яня?

Вопрос повис в воздухе. Я могла бы ответить что угодно — сослаться на усталость, на долг, на политику. Но глядя в материнские глаза, я не могла лгать.

— Люблю, — сказала я просто. — Больше жизни.

Мать кивнула, и в её взгляде мелькнуло что-то странное... удовлетворение? Радость?

— Это хорошо, ведь он любит тебя точно так же, — ответила она тихо. — Я видела, как он на тебя смотрел. Все эти дни, пока ты была без сознания, он сидел рядом. Не отходил ни на шаг. Обтирал твои руки и лицо влажными полотенцами, разговаривал с тобой, рассказывал, что происходит в мире. Даже когда даосы говорили, что нужно отдыхать, он не слушал. Говорил, что не может оставить тебя.

Перед глазами встала картина: Линь Янь, уставший, измученный, но не отходящий от моей постели. Сжимающий мою руку, шепчущий что-то ласковое, надеющийся вопреки всему.

— А где он сейчас? — спросила я, и голос предательски дрогнул.

— Уехал, — вздохнула мать. — Несколько дней назад. В Даяо дела, сама понимаешь. Коронация, регентство, этот обезумевший король... Его присутствие там необходимо. Но он обещал вернуться. Сказал, что никакая власть его не удержит, когда ты очнёшься.

Я закрыла глаза, чувствуя, как по щекам текут слёзы. Слёзы облегчения, благодарности, любви. Он жив. Он помнит. Он вернётся.

— Глупый, — прошептала я сквозь улыбку. — Такой глупый генерал.

Мать погладила меня по голове, и я вдруг почувствовала себя маленькой девочкой, укрытой от всех бед материнской любовью.

— Отдыхай, доченька, — сказала она тихо. — Набирайся сил. А когда вернётся твой генерал, я сама отпущу тебя к нему. Но не раньше.

Я кивнула, чувствуя, как веки тяжелеют. Сон накатывал мягкими волнами, унося в беспамятство, но теперь это был не тот страшный, беспробудный сон, из которого могла не вернуться. Теперь это был просто отдых — необходимый, целительный.

— Спасибо, матушка, — прошептала я, проваливаясь в темноту. — За всё спасибо.

Последним, что я услышала, был её тихий шёпот:

— Спи, моя девочка. Твой генерал скоро вернётся. А пока он не здесь — я побуду с тобой.

* * *

Второй раз я проснулась уже совсем иначе — легко, словно и не было этого месячного забытья. Тело всё ещё ощущалось чужим, непривычно лёгким после долгого бездействия, но разум был ясен и чист, как горный ручей после дождя.

Я открыла глаза и улыбнулась, даже не успев ничего увидеть. Просто потому, что знала — я дома. Я в безопасности. Всё самое страшное осталось позади. По крайней мере мне хотелось верить в это.

А потом я увидела их.