Книга Измена. Жена на продажу, страница 85 – Лина Венкова

Голова Дэва склоняется набок под неестественным углом, а глаза-пуговки утыкаются в меня. Я почти физически чувствую это прикосновение. Липкое и мерзкое, как у червя.

— По-мощь.

— Ему не нужна твоя помощь! Убирайся, откуда пришёл!

Существо недовольно клацает невидимыми зубами.

— Его. По-мощь. Мне.

Когда мне на спину ложится чья-то ладонь, я взвизгиваю от ужаса! Но это оказывается Рэн, держащий на руках дрожащего Рэймса. Замечаю, что Дирэн держит сына спиной к Дэву, чтобы лишний раз не пугать малыша.

— Какая помощь тебе нужна, Кровавый? — спрашивает Рэн спокойно, — он привёл нас к тебе, но больше ничего сделать не сможет. Скажи, чего ты хочешь?

Дэв снова клацает зубами.

— Убить.

— Ты хочешь кого-то убить? Кого? — допытывается Рэн.

Он спокоен, как глыба льда. В его руках даже Рэймс обмякает, хотя его глазки так и остаются зажмуренными.

То, что осталось от некогда могучего бога, тянет тонюсенькие руки к рожкам и медленно проводит по ним.

— Дракон. Меня сразил. Ме-сть.

Его голос множится, разрастается в тёмном пространстве, где мы находимся. Рэн молчит, обдумывая услышанное. А я понимаю с первого слова.

— Тебя поверг Тёмный Драконорождённый, да? Огненный бог, похожий на быка?

— Да-а.

— И теперь ты хочешь мести ему?

— У-у-у-у-у ыыыыЫы.

Тело Дэва становится текучим. Оно проседает, складывается, и его части лепятся одна к другой, как пластилиновые.

— Останки внутрь. Я приду. Смерть.

И взрывается! Синяя жижа разлетается вокруг, ляпает на нас и обжигает омерзительным ощущением слизи на теле…

Рэймс взвизгивает, и я вдруг понимаю, что мы больше не во сне, а в наших покоях все втроём. Сын продолжает кричать в темноте, и я тут же зову его.

— Рэймс! Сыночек! Мы проснулись, слышишь? И мы рядом с тобой.

— И даже без этого синего дерьма, — слышится голос Дирэна.

Какая ирония… Впервые в жизни Рэймс лежит в постели вместе с обоими своими родителями. Только вместо сказки на ночь получил кошмарный сон…

Я настолько уставшая и поражённая тем, что мы увидели во сне, что даже не вычитываю Рэна за ругательное слово, которое он употребил при Рэймсе.

— Хочу спать! — жалуется сын, — но боюсь! Не хочу, чтобы опять пришло чудовище!

— Оно больше не придёт, малыш, — глубокий голос Дирэна обволакивает и Рэймса, и меня, — во первых, он сказал нам всё, что хотел.

— Останки внутрь, он придёт… и смерть? — переспрашиваю, — и что бы это значило?

— Об этом мы подумаем завтра — главное, не забыть.

— А что второе, пап? — со всей детской непосредственностью спрашивает Рэймс.

И наступает тишина.

Конечно, он сделал это не специально… Какой взрослый сможет понять, сколько внутри маленького ребёнка охоты назвать папой собственного отца? За эти полминуты молчание моё сердце сжимается от волнения раз десять. Если Рэн оттолкнёт его, если отругает…

— Он взорвался, — хрипло отвечает Дирэн, — это означало, что он завершил разговор с нами, сынок.

Задерживаю дыхание, боясь спугнуть этот момент. Хорошо, что в покоях темно, и никто не видит моего лица, потому, что я готова расплакаться! И я радуюсь не за себя, а за Рэймса!

Слышу тихий скрип матраса и сопение сына. Мне ничего не видно, но я предполагаю, что Рэн обнял Рэймса, чтобы его убаюкать. Лежу вместе с ними, не шевелясь, чтобы не разрушить этот момент.