Книга Тебя никто не пощадит, страница 45 – Майарана Мистеру

— Я знаю, Марга. Мама рассказывала мне о вас. Она говорила, что у вас лучший нос в столице.

Марга быстро отвернулась, промокнув глаза краем фартука. Потом выпрямилась, взяла себя в руки и посмотрела на меня уже иначе, с осторожной надеждой.

— Вы приехали…

— Я приехала как хозяйка, — сказала я ровно. — Документы на салон переданы мне. Барон Дэбрандэ больше здесь ничем не управляет. Это, — я указала на Ригана, — мой новый управляющий, господин Риган, вы должны его помнить. А это Лирра, моя личная помощница.

Марга перевела взгляд на Ригана, и на её лице отразилось второе узнавание за минуту.

— Господин Риган? Ох. Я слышала, что вас… что барон…

— Обвинил в воровстве и выбросил на улицу, — докончил Риган ровным тоном. — Всё верно. Леди Элея вернула меня на работу.

Марга посмотрела на меня, потом на Ригана, потом снова на меня. На её лице медленно проступало выражение, которое я видела сегодня уже дважды, у Ригана утром и у Кассии на берегу ручья. Вера в то, что что-то может измениться к лучшему.

— Марга, мне нужен честный разговор, — сказала я, присаживаясь на стул у прилавка. — Без прикрас. Расскажите, как обстоят дела.

И она рассказала. Подтвердив, в сущности, всё, что уже сказал Риган, но добавив деталей, которых цифры передать были просто не способны. Что клиенты уходят, потому что качество масел падает. Что поставщик розового абсолюта сменился на дешёвого, и его товар воняет прогорклым салом. Что дистилляционный аппарат протекает, а чинить его за свой счёт она позволить себе просто не может. Что две её помощницы ушли в прошлом году, потому что жалование задерживали месяцами, и теперь она работает одна.

— Но клиентура ещё есть, — добавила она, и в её голосе прозвучала та же упрямая гордость, которую я слышала у Кассии, когда та говорила о своём сильфии. — Старые покупательницы, которые помнят вашу мать. Они приходят ко мне, потому что знают: Марга мешает так, как учила леди Элвери. Если бы у меня было хорошее сырьё и один толковый подмастерье, я бы вернула этот салон к прежней славе за полгода.

— Сырьё будет, — сказала я. — И кое-что новое, чего в столице пока просто нет.

Марга вопросительно подняла брови. Я достала из поясной сумки засушенный колокольчик сильфия, который намеренно взяла с собой.

— Понюхайте.

Марга взяла цветок двумя пальцами, поднесла к носу и втянула воздух. Её глаза расширились. Она понюхала ещё раз, медленнее, закрыв глаза и чуть наклонив голову, как делают все парфюмеры, когда ловят ускользающую ноту.

— Что это? — спросила она, и в её голосе зазвенел профессиональный интерес. — Я такого раньше не встречала. Сладкая нота, но без тяжести. Прохлада, как у мяты, но мягче. И что-то цветочное, очень чистое, без пудровости…

— Сильфий. Растение из южных провинций. Его выращивают здесь, недалеко от города, и цветы до сих пор выбрасывали как отходы. Через неделю я получу первую партию свежих срезов. Можно попробовать дистилляцию.

Марга смотрела на сухой колокольчик в своих пальцах так, как скульптор смотрит на глыбу мрамора, в которой уже видит статую.

— Если свежий цветок пахнет хотя бы вполовину так, как этот засушенный, — произнесла она медленно, — масло будет стоить безумных денег. Такой ноты в столице сейчас ни у кого нет. Ни у Дома Леваль, ни у Грэмов, ни у кого.