Книга Я знаю, как тебя вылечить, страница 46 – Лариса Петровичева

Мир вокруг поплыл. Стены больницы наклонились. Я услышала, как кто-то крикнул: “Мисс Рэвенкрофт!” – но голос донесся будто из-под воды.

Я попыталась сделать шаг к дверям, но ноги не слушались. Звон нарастал, заполняя все мое существо, вытесняя мысли и выжигая чувства. Перед глазами замелькали яркие  бесформенные пятна.

“Нет, – подумала я с последней искрой ясности. – Только не здесь. Не на пороге”.

Я судорожно вдохнула, пытаясь сжать свою энергию в кулак, как учил Кайл. Но было поздно. Дамба прорвалась.

Сначала потерялось зрение – все поглотила белая, режущая глаза пелена. Потом исчезли звуки, заглушенные всепоглощающим гулом. Я почувствовала, как падаю, но не ощутила удара о каменные ступени.

Последнее, что я успела осознать – это леденящий ужас от того, что отец был не прав. И горькое, горькое сожаление, что я не послушалась Кайла, предала его своим побегом, а теперь расплачиваюсь.

Тьма нахлынула, и я упала в бездну. И на самом дне непроглядного мрака мелькнул лишь один образ – не отца, не Малькольма с его ясными глазами, а измученное серьезное лицо человека в черном сюртуке, который предупреждал, который все знал заранее, и которому я теперь причинила невыносимую боль.

Я пришла в себя не сразу.

Сначала была только вибрация – оглушающая и проникающая в каждую клетку тела, она сотрясала меня изнутри, словно мотылек попал в стеклянную банку и пытался выбраться на свободу.

Потом в этот белый шум ворвались обрывки ощущений: холод каменного пола под щекой, резкий запах нашатыря где-то совсем рядом, далекиеприглушенные голоса. Кто-то трогал мое запястье, пальцы были холодными и твердыми. Голоса звучали напряженно, но слов я разобрать не могла – они тонули в гуле крови в ушах и том пронзительном звоне, что заполнял череп.

Потом я попыталась открыть глаза. Свет, даже приглушенный, ударил с болезненной силой. Я увидела размытые пятна: белый потолок, склоненное надо мной чье-то лицо. Скулы, тени под глазами, тонкие губы, сжатые в узкую бледную линию.

Кайл. Доктор Кайл Дормер.

Его лицо было наполнено спокойным холодом. Никакой паники и страха, только привычная абсолютная собранность. Но в глубине его серо-зеленых глаз, которые в этот момент казались почти черными от расширенных зрачков, плясали искры – не гнева, а чего-то более глубокого и опасного.

Он был разочарован и с трудом сдерживал ярость.

— Держите ее, – произнес Кайл кому-то за спиной, и его голос, обычно бархатный и уверенный, прозвучал хрипло и почти брезгливо. – Пульс нитевидный, дыхание поверхностное. Эпинефрин немедленно. И принесите стабилизатор поля. Тот, что в сейфе под красной меткой. Быстро.

Меня подняли и куда-то понесли. Каждый шаг носильщиков отдавался в висках новым ударом молота. Сквозь щели в сознании я понимала, что меня несут обратно, в зеленые стерильные коридоры, в мою комнату или, что более вероятно, прямо в операционную.

— Не… не надо в операционную, – попыталась я прошептать, но из горла вырвался лишь хриплый звук.

Кайл шел рядом, не глядя на меня и уставившись прямо перед собой.

— Молчите, – отрезал он. – Сохраняйте силы.

Меня внесли не в операционную, а в небольшую процедурную рядом с кабинетом доктора Дормера. Воздух здесь пах озоном и сушеными травами. Меня переложили на жесткую кушетку, и Кайл отстранил медсестер резким жестом.