Книга Я знаю, как тебя вылечить, страница 53 – Лариса Петровичева

Пациентки. Не “ассистентки”. Не “коллеги”.

Слово было как тяжелая струя холодного душа.

Я вышла из библиотеки, чувствуя взгляд доктора Дормера на спине – тяжелый и печальный, и понимая, что какой бы выбор я ни сделала в следующие пять минут, он будет иметь значение не только для Малькольма или отца, но и для того хрупкого понимания, что было между мной и человеком, который сейчас остался за столом, заваленным книгами о болезнях, которые не умеет лечить даже он.

Приемная для посетителей была самым светлым местом в больнице. Солнечные лучи, которые пробивались сквозь высокие, чисто отмытые окна, ложились на потертые ковры и полированную, но старенькую мебель, подчеркивая убожество всей обстановки. Воздух пах воском для полов и легкой, но цепкой ноткой отчаяния, которая, казалось, въелась в самые стены.

Малькольм МакАлистер стоял у камина, в котором, несмотря на прохладу, не горел огонь. Увидев меня на пороге, он мгновенно расправил плечи, и на его лице расцвела та самая, идеально выверенная улыбка – заботливая, очень светская, с легкой примесью беспокойства.

— Мисс Рэвенкрофт! Лина! – он сделал несколько быстрых шагов навстречу, но остановился на почтительном расстоянии, не пытаясь взять меня за руки. – Боже, как я рад вас видеть в добром здравии! Вчера мы с вашим отцом были ужасно встревожены, когда увидели, как вас уносят. Я хотел остаться и помочь, но сэр Аларик настоял, что мы только будем мешать.

Он говорил искренне, его голубые глаза смотрели прямо и открыто, и  все же что-то было не так, не в словах, а в чем-то другом. Слишком уж цепко и пристально Малькольм смотрел на меня. Его взгляд скользил по моему лицу, по простому больничному халату и рукам, и в нем было не только участие, но и оценка – словно он пытался понять, что со мной не так, и не просто, как искренне сочувствующий друг.

— Спасибо, Малькольм, – ответила я, чувствуя, как неловкость обволакивает меня плотным коконом. – Мне уже намного лучше. Это было просто небольшое переутомление. Врачи здесь очень внимательны.

— Переутомление, – повторил он, и в его голосе прозвучала тончайшая, едва уловимая тень сомнения. Но Малькольм тут же кивнул, делая вид, что принимает это объяснение. – Разумеется. После всего, что вы пережили, это неудивительно. Я просто счастлив, Лина, что с вами все в порядке. И я должен извиниться, глубоко и искренне. Это ведь я уговорил вашего отца устроить ту прогулку. Я думал, свежий воздух и смена обстановки пойдут вам на пользу. Я не мог и представить, что все вот так кончится.

И Малькольм покачал головой, показывая раскаяние, но была в нем какая-то репетированность. Слишком правильно прозвучали слова слова, слишком безупречной была интонация, как у адвоката, который старательно подготовил речь для присяжных.

— Не извиняйтесь, – сказала я, и мой голос прозвучал чуть резче, чем я планировала. – Это было мое решение. И мой отец прав – мне нужно было проверить себя.

— Проверить? – мягко переспросил Малькольм, и в его глазах вспыхнул острый живой интерес – тот самый, который я видела у Кайла, когда он сталкивался с редким симптомом. – И каковы результаты проверки, если не секрет?

Вопрос был задан легким  светским тоном, но за ним скрывалось что-то серьезное, почти опасное.