Книга Я знаю, как тебя вылечить, страница 72 – Лариса Петровичева

А потом, в самой глубине этой пустоты, за ее кажущейся бесконечностью, я что-то уловила. Не эмоцию и не мысль, скорее, отпечаток, как запах, который остается в комнате после того, как кто-то ушел.

Он был древним, холодным и бесконечно чуждым. И он был знаком не лично мне, но тому дару, которым я обладала. Он отзывался в моих клетках леденящим резонансом, как камертон, который идеально с частотой моего страха.

И в этом отпечатке я уловила не насилие или злобу, а холодный, безразличный, почти научный интерес. Как у хирурга, который вскрывает лягушку.

Я открыла глаза и отшатнулась, наткнувшись на Кайла. Он поддержал меня за локоть, его пальцы сжались почти до боли.

— Что? – спросил он тихо.

— Он пустой, – откликнулась я. – Его опустошили, выскоблили. И там, на дне было что-то ужасное. И это что-то… оно здесь не для убийств… для… изучения. Сбора.

Язык заплетался. Я говорила обрывками, пытаясь выразить невыразимое.

Кайл слушал, и его лицо становилось все жестче. Он снова посмотрел на пленника, и его взгляд стал оценивающим и тяжелым. Он всматривался в пустые глаза, в неестественно расслабленные мышцы лица. Он изучал не человека, а оболочку.

И вдруг его взгляд зацепился за что-то на шее пленника, под грязным воротником рубахи – оно слабо блеснуло в тусклом свете. Кайл резко шагнул вперед и, не обращая внимания на предостерегающее движение охранников, отдернул воротник.

Под ним, на абсолютно чистой бледной коже, прямо над ключицей, был знак. Не татуировка, скорее шрам, но идеально ровный, будто вырезанный тончайшим лезвием. Это была крылатая змея, которая кусала себя за хвост.

Увидев его, Кайл замер. Все его тело напряглось, как у животного, которое почуяло смертельного врага. Румянец сбежал с его лица, оставив мертвенную бледность. Его глаза, широко раскрытые, были полны не просто ужасом, а шоком от абсолютного, немыслимого узнавания.

Он отступил на шаг, его дыхание стало прерывистым. Он посмотрел на пустые глаза пленника, потом на знак, потом снова в глаза. И из его груди вырвался негромкий, хриплый, почти беззвучный возглас, в котором смешались изумление, ужас и что-то еще, очень личное и бесконечно болезненное:

— Ваше высочество..?

Слово повисло в леденящем воздухе камеры. Охранники переглянулись. Я стояла, не понимая, не веря своим ушам. А человек в цепях медленно, очень медленно поднял свои пустые глаза и уставился прямо на Кайла. И в этой абсолютной пустоте, казалось, на мгновение мелькнула искорка, словно давно забытый механизм услышал кодовое слово и попытался  откликнуться.

Слова “Ваше высочество”, которые сорвались с губ Кайла, повисли в ледяном воздухе камеры, словно хрустальные осколки. Охранники замерли, их лица под масками профессионального безразличия выдавали мгновенную растерянность. Я же стояла, чувствуя, как подкашиваются ноги, и пыталась осмыслить невыразимое.

Принц! Перед нами был принц с пустыми глазами и знаком крылатой змеи на шее. Убийца девушек в Уайтчепеле.

Человек в кресле медленно отвел взгляд от Кайла и снова уставился в пустоту перед собой. Но теперь, после этого шокирующего восклицания, в его абсолютной пустоте чувствовалась какая-то трещина – не осознания, а скорее смутного механического ожидания, как будто давно забытая программа автоматона получила неправильную команду и застыла в цикле.