Книга Я знаю, как тебя вылечить, страница 77 – Лариса Петровичева

— Я говорю о неизвестных лицах, которые использовали передовые и запрещенные техники ментального подчинения, – парировал Кайл, ни на секунду не опуская взгляда. – Расследование их деятельности уже задача Комитета. А наше дело медицина. Мы нейтрализовали непосредственную угрозу.

В камере повисло тяжелое молчание. Леди Морвиль смотрела на Кайла с глубоким уважением, которое было густо с тревогой. Сэр Генри что-то обдумывал.

— Его нужно немедленно и тайно перевести в надежное место, – наконец сказал сэр Генри. – Под максимальной охраной и под наблюдением лучших врачей. Официально герцог Кларенс так и останется в Швейцарии, пока не выздоровеет достаточно для возвращения в общество. Или не умрет от последствий тяжелой болезни

Он холодно и цепко посмотрел на Кайла и продолжал:

— Вы и ваша ассистентка будете молчать. За вами будет установлено негласное наблюдение. Но ваше предложение о контрактном сотрудничестве принимается. В свете сегодняшних событий ваши  методы доказали свою эффективность там, где другие потерпели поражение. Так что обойдемся без испытательного срока.

Это была победа. Хрупкая, купленная ценой невероятного риска и знания страшной тайны, но победа. Мы получили отсрочку, признание и защиту, пусть и в виде колючей проволоки контракта и наблюдения.

Малькольм пристально смотрел на меня. В его голубых глазах не было ни злости, ни разочарования, только холодное, почти профессиональное любопытство, как у ученого, который внезапно обнаружил, что подопытный кролик оказался умнее, чем предполагалось.

Нас отпустили. Когда мы вышли на сырую туманную улицу, уже стемнело. Воздух, пахнущий углем и рекой, показался мне самым сладким на свете. Мы с Кайлом шли молча, не касаясь друг друга, но чувствуя невидимую, прочную связь, возникшую в том аду под землей.

— Убийства прекратятся? – тихо спросила я, уже зная ответ.

— Да, – сказал Кайл. – Программа уничтожена. Круг, возможно, будет шокирован и отступит, чтобы перегруппироваться. У Уайтчепела появится шанс залечить раны. А мы с тобой…

Он остановился и посмотрел на меня. В свете фонаря его лицо казалось изможденным, но в глазах светилась спокойная усталая уверенность.

— Мы будем жить дальше, Лина. Жить, работать, помогать людям. И давай-ка поскорее вернемся в больницу, пока тебя снова не накрыло.

Я кивнула, взяла доктора Дормера под руку, и впервые за долгое время по-настоящему улыбнулась.

Тишина, которая наступила после операции с принцем, была обманчивой. Она сгустилась в стенах Святой Варвары, словно горький тревожный туман.

Официально мы добились своего: контракт с Комитетом был подписан, за нами установили наблюдение – двое новых, слишком вежливых санитаров с непроницаемыми лицами теперь дежурили в холле, а убийства в Уайтчепеле, как и предсказывал Кайл, прекратились. Газеты, лишенные кровавой сенсации, постепенно переключились на другие темы. Казалось, буря миновала.

Но внутри меня все еще звенело от напряжения. Знание о Круге Уробороса, принце, которого превратили в марионетку, и той хирургической точности, с которой можно вырезать душу, – все это оставило глубокую, не заживающую царапину на моем восприятии мира.

И еще сильнее стала моя собственная хрупкость. Я была губкой, которая впитывала чужую боль, но теперь знала, что существуют хирурги, которые могут выжать эту губку досуха и выбросить.