Книга Я знаю, как тебя вылечить, страница 78 – Лариса Петровичева

Кайл видел это. Он видел, как я вздрагиваю от каждого резкого звука, как моя концентрация во время диагностик стала хуже, как я все чаще возвращалась в свою комнату с головной болью и дрожью в руках. Цена, которую я платила за свой дар, росла с каждой новой операцией. И защитные руны на черной книге, как он однажды признался, были лишь паллиативом. Они замедляли эрозию, но не останавливали ее.

Именно тогда, разбирая свои записи об операции с принцем, Кайл нашел зацепку.

Он вызвал меня к себе в кабинет поздно вечером. На столе перед ним лежали не медицинские фолианты, а древние трактаты по алхимии и минералогии, а также его собственные аккуратные заметки, сделанные после нашей последней битвы.

— Смотри, – сказал доктор Дормер, указывая на схему, где была изображена серебристая структура протокола. – Когда мы вводили резонансный импульс через остатки его души, чужеродная матрица не просто дрогнула. Она на мгновение поляризовалась. Проявила электромагнитные свойства, которых у чисто энергетических конструкций быть не должно. Это навело меня на мысль.

Кайл отложил схему и открыл огромный потрепанный том с гравюрами кристаллов и камней.

— Существует полумифический артефакт, – продолжил он, и его голос звучал взволнованно, что для него было редкостью. – Он называется Грозовой камень, или Сердце бури. Упоминания о нем разбросаны по алхимическим гримуарам и запискам безумных мистиков. Считается, что это не просто минерал, а сгусток чистой неструктурированной энергии природной стихии – молнии, попавшей в особые геологические условия.

— Хочешь ударить меня молнией? – спросила я, стараясь улыбнуться. – Как Франкенштейн своего монстра?

Кайл очень выразительно посмотрел на меня.

— Будешь и дальше меня перебивать? Я вообще-то ищу способ спасти тебя.

Я вскинула руки, словно сдавалась.

— Ни в коем случае.

— Этот сгусток нестабилен, опасен, но обладает одним уникальным свойством: способностью перезаписывать и стабилизировать энергетические поля, – продолжал Кайл. – При правильном подходе он может послужить не источником силы, а якорем. Идеальным стабилизатором для такого поля, как твое, Лина. Он мог бы стать постоянным внутренним регулятором, превратив твою чувствительность из открытой раны в управляемый инструмент.

Надежда, острая и болезненная, кольнула меня под сердце.

Якорь. Постоянная защита. Возможность жить, не боясь развалиться от первого же эмоционального порыва.

— Где же его найти? – спросила я, уже зная, что ответ будет непростым.

— В том-то и дело, – Кайл откинулся на спинку стула, потирая переносицу. – Координат нет. Это легенда. Последние упоминания о реальном его местоположении относятся к началу века, и то – в контексте того, что его украли гномы или он канул в пучину моря. Его искали многие, в том числе и агенты Комитета. Безуспешно. Он либо уничтожен, либо настолько хорошо спрятан, что…

Кайл не договорил. Его взгляд сделался отстраненным и задумчивым.

— Есть один способ, – произнес он медленно. – Неортодоксальный и чертовски опасный. Нужно просить у тех, кто уже по ту сторону – у духов. У тех, кто путешествует между мирами и может видеть то, что скрыто от живых.

Я содрогнулась. Медиумизм был одной из самых рискованных и нестабильных областей паранормального. Призывать духов, а уж тем более задавать им конкретные вопросы – все равно что играть в русскую рулетку. Духи лгут, искажают, а некоторые могут и вовсе вселиться, не спрашивая разрешения.