Книга Я знаю, как тебя вылечить, страница 85 – Лариса Петровичева

Его голос был ровным и спокойным, как будто он объяснял мне очередную сложную процедуру, а не руководил собственной казнью.

Аппарат загудел. Низкий мощный звук наполнил всю комнату и отдался нытьем в зубах. Свет в линзах заиграл, заструился радужными переливами, и я почувствовала, несмотря на препарат, что моя душа начала реагировать на этот странный резонанс.

Я видела энергетическое поле Кайла. Оно всегда было мощным, плотным, контролируемым, как хорошо укрепленная крепость. Сейчас эта крепость была открыта настежь. И в самом ее центре, в области сердца, пульсировало яркое, теплое, невероятно сложное сияние.

Вот оно, сердце доктора Дормера. Не физический орган, а сама суть его чувств, привязанностей, боли, редкой радости и любви ко мне.

То, что делает человека человеком. Место, в котором живет дух небесный, а не животный.

И я увидела тонкие, почти невидимые щупальца аппарата, которые начинали протягиваться к этому сиянию – не чтобы разорвать, а чтобы извлечь, ккуратно, хирургически, как доктор Дормер когда-то извлек Узел тоски из мистера Харта.

Нет! – закричала я внутри. – Кайл, посмотри на меня! Вспомни! Вспомни тот вечер на крыше! Вспомни чай в твоем кабинете! Вспомни, как ты сказал, что я твоя болезнь, от которой ты не хочешь излечиваться! Ты хочешь излечиться от себя самого?

Веки доктора Дормера дрогнули. На лбу выступил пот. Аппарат гудел все громче.

— Сопротивление на уровне эмпатического контура, – монотонно проговорила медсестра, глядя на какие-то циферблаты. – Поле донора пытается стабилизироваться. Нужно больше фокуса, доктор.

— Лина, – голос Кайла прозвучал с усилием. – Направляй. Сейчас.

Мне пришлось повиноваться. Моя чувствительность, проклятый дар, сработал на автомате, как хорошо обученная собака. Мой внутренний взгляд сам нашел ту самую точку соединения – место, где яркое сияние эмоционального центра доктора Дормера врастало в общий энергетический каркас.

И против моей воли я указала на нее.

И щупальца аппарата устремились точно в цель.

Остановись! – я пыталась представить Кайлу картинки нашего общего будущего. Нашу любовь и совместный труд. Новые, страшные и прекрасные случаи, которые мы будем решать вместе. Его усталые улыбки после успешной операции. Наши тихие разговоры у камина. Его руку на моей щеке. И тот поцелуй… наш первый и, как он думал, последний поцелуй. Я посылала Кайлу эти образы, окутывала его ими, как теплым одеялом, пытаясь защитить его сердце от холодных щупалец машины.

Его лицо исказилось гримасой сильной душевной муки..

— Сильное… противодействие, – голос Кайла был глухим, прерывистым и совершенно чужим, будто это говорил не он, а какая-то другая сила. – Это… она. Она пытается… защитить. Увеличьте мощность отсечения.

Кайл, я люблю тебя! – это была моя последняя, отчаянная атака. Вся моя душа, сжатая в один ослепительный всплеск, полетела к нему. Я люблю тебя, и это не болезнь! Это жизнь! Наша жизнь! Не отнимай ее у нас!

В аппарате что-то захрустело. Одна из хрустальных линз дала трещину. Кайл вздрогнул всем телом, как от удара током. Его глаза широко открылись, уставились в потолок, и в них на мгновение вспыхнуло что-то – осознание? Ужас? Жалость? – и тут же погасло, уступив место пустой решимости.