Книга Требуется ходячее бедствие, страница 56 – Александра Логинова

— Да.

— Однако готова спорить, он даже не понял, за что извинялся. Люди низшего класса платят деньгами, здоровьем или жизнью. Извинения и благодарность – удел дворянского этикета.

Так и есть. Паренек сложился в три погибели, плетясь за хозяином, и украдкой вытирал злые слезы. Только что две дуры перевернули посуду своими кривыми руками, а обвинили в этом слугу. Какие извинения за слова? Ему бы выжить и остаться целым после оплеух управляющего.

— Человек должен сам перестать считать себя скотом, покорно кладущим голову на мясницкую плаху.

На этом разговор как-то увял. Меня не прельщают философские диспуты, особенно те, которые подкреплены живыми примерами страданий и несправедливости. Кстати говоря о страданиях!

— Господин Эшфорт, вы считаете леди Ланкрофт подходящей супругой для вашего брата?

Мужчина закашлялся, вытаращившись на меня в полном шоке.

— Да, но почему вы спрашиваете?

— Элианна истеричка. Они ругаются каждый день, и будь дело в моем мире, разводились бы каждый год.

— Леди Ланкрофт действительно эмоциональна, – подумав, согласился он. – Но леди Торрес и мисс Коста уравновешивают ее. Для постороннего человека поведение Элианны может показаться неприличным, однако наш замок и не такое видел.

— Мать? – догадалась я.

— Почившая графиня Эшфорт дала бы фору невестке, – усмехнулся Винсент с легкой ностальгией. – Утром она била посуду, в обед стреляла по уткам, к ужину устраивала форменные концерты тем, кто не успел спрятаться.

— Ясно, почему дверь в кладовую с фарфором не закрывается.

— Я не хочу сплетничать, – мужчина стал строже.

Надо собраться с духом. Не знаю почему, но меня ужасно волнует его отношение к признанию леди невесты. Страсть как хочется выяснить, есть ли у самого Винсента какие-то чувства к Элианне!

Где же взять смелость?

— Леди Ланкрофт выходит замуж очень рано. Думаю, она скандалит из-за отсутствия уверенности в своем выборе. Любящие люди не ругаются.

Голимая ложь, еще как ругаются.

— Наверное, вы никогда не любили, – снисходительно улыбнулся Винсент.

— Кто вам сказал? – возмутилась я. – Там, где вы робели знакомиться, я успешно подавала на развод.

— Мисс Фрол была замужем? – опешил он.

— Нет, но помогала подруге подать заявление. Два раза: туда и обратно. А вы любили?

— Тьма уберегла, – мистер Эшфорт тоже стушевался.

Я же необъяснимо обрадовалась, закусив губу, чтобы не разулыбаться как маленькая девочка. В неловком молчании мы закончили обедать. Умные мысли разбегались в разные стороны, оставляя голову пустой, и в этой пустоте рождались подозрительные бабочки. Ну, те самые, бабочки-кочевницы, которые рано или поздно переселятся из головы в живот.

Пройдя двадцать метров до кареты и все для себя решив, я с широким оскалом повернулась к мужчине.

— Буду звать вас Императивом.

— Кем? – переспросил он.

— Императивом. Категорическим.

— Допустим, я категорически с этим не согласен, – осторожно кивнул Винсент. – Но что значит «императив»?

— Был в моем мире один философ…

Спустя пятнадцать минут подробного рассказа Винсент со вздохом признал, что небо в мире Тьмы такое же звездное, как и на Земле, со всеми вытекающими последствиями. Но все равно противился любым прозвищам.

— Тогда вы станете называть меня Катей? – я решила торговаться.