Книга Королевская ссылка, или Лорд на побегушках, страница 224 – Александра Логинова

Сидящие позади фрейлины, еще месяц назад лобызавшие Авроре ручки и снабжавшие сплетнями, сегодня демонстративно закрылись от меня веерами. Но даже сквозь шелковую узорную ткань видно их ошарашенное недоумение.

— На допросе вопросы задает следователь, — попытался перехватить инициативу обвинитель, пока придворные поднимали с пола челюсти.

Наивный лютик, я же только начала.

— Верное замечание, господин прокурор, — тон занудной учительницы покорежил его превосходительство. — Однако допрос проводится до того, как дело передадут в суд. Здесь и сейчас я реализую дворянское право на мнение первого лица. Вы еще помните, что это? Каждый аристократ имеет право высказаться в свою защиту или попытаться обосновать свою невиновность до того, как вынесут приговор.

— Вы… читали «Единый свод предписаний»? — вытаращился Стефан, впервые проявив настоящий интерес к заседанию.

— А как же, — я охотно заверила присутствующих. — Продолжу, если вы не против. Так как заявление о причинении тяжкого вреда здоровью высшему лорду страны исходило не от самого пострадавшего, а от господина Софита, придворного лекаря… Господин Софит здесь? Отлично. Я требую соблюсти принцип очередности.

— Что вы имеете в виду? — зло переспросил обвинитель, поглядывая на меня кровожадным взглядом.

Ух, надо заканчивать, пока меня попросту не заткнули.

— Что я, как леди монаршего двора, имею приоритетное право на расследование засвидетельствованных мною преступлений. Проще говоря, Служба внутренней безопасности сначала должна удовлетворить мои устные заявления, а потом уже рассматривать заявление главного придворного целителя.

Целитель обнаружился в первом ряду, как истец. Молодой человек не глядел на меня враждебно или ошарашено, скорее посматривал с легкой насмешкой и искренним интересом. Будто его ничего никогда не расстраивало: ни то, что его, без сомнения, приятеля приворожили, ни попытка виновницы отсрочить неизбежное наказание.

— Учитывая все вскрывшиеся процессуальные нарушения, я выдвигаю встречное требование: отложить процесс до устранения выявленных проблем или дружно присягнуть на искренность артефакту истины. Прямо сейчас.

Помимо взаимных признаний и тихого экстаза, подаренного графом, я не выспалась по ещё одной прозаичной причине — до рассвета ломала голову, как потребовать Высшего суда. Это Аврора могла топнуть ножкой и надеяться, что её иск удовлетворят. В моей же ситуации что-то требовать — непозволительная роскошь.

— Вы требуете участия артефакта истины? — странным голосом переспросил сам монарх, не позволив прокурору открыть рта.

— Верно, Ваше величество. Я требую, чтобы каждый из участников процесса поклялся говорить только правду. Пусть нас рассудит Высший суд. Ну или можем всё-таки отложить процесс.

На мысль о попранных дворянских правах меня натолкнул Эдгар. Я переживала о давешнем инциденте с лордом Николасом, на что медведь только отмахнулся: он успел заскочить в канцелярию и занести дежурному адвокату пару тысяч астров. Тот откопал в законах поправку о сроке действия дворянских прав после добровольной передачи земель аристократом. Случилась сто лет назад какая-то совершенно невообразимая правовая коллизия, которую переписали для своего удобства хитрые аристо. «Только чтобы ты не нервничала», — ворчливо пояснил медведь. Вооружившись этой поправкой, адвокат пообещал расшибиться в лепешку, но перевести дело в «разборки между аристократами», если пострадавший всё же обратится к жандармам.