Книга Кощеев не убивать!, страница 20 – Александра Логинова

— Слово течет, меняя картину, и сердце от счастья поет. Навеки в плену у собственной силы…

Колдовство одногруппников сплеталось в безумном танце, пытаясь победить врага. На фоне беснующихся чар тонкая коричневая ниточка гаитянской магии, убегающая вперед, не так заметна. Но я вижу ее отчетливо, ведь вся земля на ладони моего Ремесла. И если очень постараться, можно заметить любимую закономерность южных бокоров: на три четверти грубой силы один энергетический узел. Узлы слабых чаклунов можно развязать, сильных — разрубить, божественных… Перехватить контроль.

— Ах ты ж, — ближайший узел ехидно сверкнул и пропал, переместившись на два метра вперед. — Думаешь, не одолею?

Хлесткая струя ветра, слетев с ладони, в мгновение ока сковала узел чужих чар, не давая двинуться с места. Посмотрим, что у нас тут наколдовано.

— Готово, — нить цвета глины постепенно посветлела. Где-то наверху досадливо прицокнула лоа.

— Мое уважение, мадам Бригитта. Напитать узлы зеркальными рунами, отражающими любую попытку колдовать, очень умно.

— Молодцы, — африканка сверкнула белоснежной улыбкой. — Убью вас в следующий раз.

Осталось уничтожить голема. «Руслан, выведи меня на арену», — преследуя нить, я давно оторвалась от группы. Понятливый виряв стянул пространство, помогая выбраться к безжалостной битве.

Едва успела! У Сеньки весь хвост залит кровью, которым он из последних сил хлещет по глазам голема. Эльфийский принц валяется в отключке у камня, где раньше пряталась Кири, а теперь грудились почти все девушки, пытаясь привести в чувство обморочного фея. Девчонок прикрывает Костик, и, судя по тяжело вздымающимся рукам, навий царевич потерял много сил. Как мне тяжело сражаться с неживым, так ему — с немертвым.

— Фрида, нужен твой самый сильный гральдстав. Что-нибудь убойное с одного раза.

— Халаз — турисаз — наутиз — тир, — без раздумий ответила богиня, не отрывая взгляда от черного меча. — Но я уже пробовала, не работает.

— Сейчас заработает. Режь.

— С ума сошла? — изумилось божество, глядя на протянутую ладонь. — Рисовать кровью? Тебя жахнет до печенок.

— Если не нарисуешь, кранты твоему… — последнее слово почему-то упало в желудок, не выйдя наружу. — Режь сейчас же.

Фрида обернулась на неубитую костяшку, упавшую на одно колено, и решительно вытерла проступившие слезы. Ладонь пронзило жуткой болью, богиня вспарывала кожу наконечником, вычерчивая смерть прямо на мне. «Славушка, не надо», — прошептала она в спину.

Еще как надо. Африканские колдуны не знают слова «полумера», делая все на совесть. И перехват контроля над пространством не отменяет необходимости колдовать по чужим правилам. Ибо, выкидывая машиниста из мчащегося поезда, ты обязан вести состав в соответствии с инструкцией по эксплуатации конкретного транспортного средства, даже если в кармане лежат корочки летчика.

— Руда к руде, — шептала я, чувствуя утечку силы.

Рука страшно заболела, словно сгнила изнутри. Знаки разрушения засветились багрово-черным цветом, впитывая силу из артерий и вен, отсчитывая секунды. Часовой механизм скандинавской бомбы давал меньше двух минут своему творцу, чтобы применить убойную мощь по назначению. Поднырнув под живым кольцом, я бросилась к каменно-шерстяному боку голема.

— Р-ра-а-а-а! — взревел тур, получив кровавую печать.