Книга Кощеев не убивать!, страница 22 – Александра Логинова

— Не говори, что его подкинули назад бесплатно.

— Кого? — богиня оторопела. — Славушка, как ты себя чувствуешь?

— Приемлемо, — правда, даже голова не болит. — По кому слезы льешь?

Дочь Фрейи вытерла глаза рукавом и по-детски шмыгнула носом. На тумбочке рядом лежали апельсины, стояла бутылочка с противомикробным зельем и стакан воды вместе с обезболивающей таблеткой. Годится для дилетантов.

— Это было смертельно опасно. Я пожертвовала подругой ради… — она закусила губу, не договорив.

— Ты богиня любви. Ради чего еще тебе приносить жертвы? Каждый поступил правильно: ты выдала убойный став, который я сама никогда бы не сочинила, а я выполнила долг хозяйки земель. Как Полоз?

— Его пришлось зашивать. Госпожа Агата лично накладывала швы, грозилась оторвать хвост по самые гланды, если еще раз глупо подставится. Он так героически дрался со зверем и выжег твои раны, — восхищенно закончила богиня.

Да, пламя, сжигающее колдовство, — рецессивный ген Полоза, доставшийся от дедушки и проявившийся доминантой у дяди. Говорят, в этом пламени сгорают ведьмы, потерявшие голову от страсти. Болезненная, однако, ночь любви — у меня сгорела только ладонь, но ощущения просто адские. Остальные тоже оказались в порядке: мойры отделались испугом, Тристану слегка проломили голову, и его черепушку ремонтировала фея Мелюзина. Духи леса и воды не пострадали вовсе.

— Костик отправился к твоей бабушке за лекарствами, — поделилась Фрида, размешивая пять капель зелья в стакане воды. — Царевичей-то подлатали старшие родственники, Кири вылечила твоя магия, иных лекарей в академии нет.

— А Бриджит?

— Предлагала окропить тебя петушиной кровью и каменной золой и посмотреть, помрешь или оклемаешься. Сказала, на все воля Самеди.

Сумасшедшая. Крутая, подобно горам Кавказа, и сумасшедшая. Зелье влетело как родное, мгновенно проведя микробную реорганизацию и наведя порядок в организме. Собственно, родным и было, наверняка его добыли из моей комнаты — ежевика знает всех пограничников в лицо и не дерется без команды. Стоп… Куда он пошел?!

— Ой, — икнула я, вспомнив старое бабушкино обещание огреть помелом Кощеевского наследника при встрече.

— Мы так и подумали. Выпустили петуха, — посочувствовала блондинка.

Бессмертие — прекрасный аргумент в бою, на эшафоте или на войне. Но очень, очень плохой помощник при встрече со старой ведьмой на узкой тропинке. Ибо Ядвига так проклянет — через все бессмертие геморрой пронесешь! А то и простатит с импотенцией. Бабуля у меня скора на расправу. Решит, что навьему дому нужен перерыв от деторождения на пару тысяч лет, и все, каюк.

— Фрида, ты только не расстраивайся. Это пройдет. Пара-тройка веков, и бабуля обязательно остынет, вернув ему трудоспособность. Мы, Ягини, вообще незлопамятны.

— О чем ты, милая?

— О своем, о девичьем. Принеси мне из спальни зеленый сарафан с белой вышивкой, будь добра.

Великая Макошь, слава тебе, что, отправляясь на практику, я выложила из потайных карманов любимого сарафана почти все инструменты. Оставила только зелье быстрого роста — отличный бонус в лесу, и зачарованную булавку, в металл которой «вшит» маячок-транслятор.

Такие приятные мелочи поставляли мольфары, с поклоном прося приплода своему народу. Мы этим приплодом их охотно снабжали: красное полусухое, выменянное у бесов на еду, поднимало демографию лучше любого зелья. Только за последний месяц гуцулы приходили трижды, прося двух уважаемых жриц протестировать первый молочник с бесконечным содержимым. Хитрые колдуны научились дистанционно сдаивать чужих коров прямо в кувшин и притащили изобретение нам, в надежде, что за свежее молоко мы их хорошенечко зачаруем на долгожительство.