Книга Защитница Солнечного Трона, страница 53 – Олег Крамер, Анна Сешт

— Он изучал разные культы. Видимо, за определенную гибкость ума и просвещенность Владыка и выбрал его. К этому выбору Анхаф относится чрезвычайно серьезно, с огромным почтением, тем более теперь, когда фараон ушел на Запад. И все же… – Рамос помедлил, будто решая, стоит ли говорить ей.

— Все же? – Мерит вопросительно изогнула бровь.

— Будь осторожна с ним. Игры с огнем в тенях храмов Амона – опасная затея. Не хочу, чтобы с тобой что-то случилось. Я ведь не всегда смогу оказаться рядом.

Жрица удивленно посмотрела на Рамоса, но онлишь отсалютовал ей шутливо и направился прочь, присоединившись к своим воинам.

Когда лучи Ра-Хепри коснулись горизонта, разгоняя перламутровые сумерки, Мерит шагнула в аллею сфинксов, соединявшую Ипет-Сут и Ипет-Ресет. Царская ладья принесла их на восточный берег Уасет еще в ночи, к утреннему служению, в котором принимали участие фараон и царица-мать. На этот раз в их небольшой свите была и Нефертити, а значит – и Мерит. Киа, кажется, была не слишком рада такому повороту, но не перечила отцу, ведь Нефертити была здесь по приглашению Верховного Жреца.

Первые лучи вызолотили рога бараноголовых сфинксов Амона, царя Богов, владыки Уасет и повелителя небес. Заиграли в высоких шпилях обелисков. И в торжествующем сиянии солнца перед небольшой процессией предстали первые врата-пилон, украшенные рельефами. Здесь фараон в вечном движении поражал иноземных врагов, защищая Та-Кемет от хаоса.

Когда Мерит проходила врата, ей казалось, словно она шагнула в пасть времени. Затаила дыхание от восхищения, глядя на величественные колонны, увенчанные капителями в форме открытых папирусов, ярко-зеленых, как заросли по берегам Хапи.

Воздух загустел от запахов благовоний. Каменные плиты пола под ногами были усыпаны лепестками цветов. Жрецы уже готовили торжественное шествие – в тени колонн раздавался шелестящий звон множества систров и глухой бой храмовых барабанов. Солнечная ладья поднималась все выше, и ее свет проливался все глубже, достигая порога потайных святилищ Сокрытого Бога, спящего под защитой теней.

Свет пробивался сквозь узкие щели под крышей, ложился золотыми полосами на каменные полы, словно указывая дорогу к сердцу храма, куда путь открыт был лишь жрецам самой высокой ступени посвящения и, конечно же, фараону, наместнику Богов. Мерит залюбовалась яркими рельефами на стенах – сценами жертвоприношений и ритуальных шествий в честь Амона-Ра, Сокрытого в сиянии.

Верховный Жрец встретил их в храме, раскрыл руки, словно в объятии, и поклонился фараону и царице.

— Амон приветствует вас в своем величии. Ваш черед пробудить его для нового дня – Он ждет.

По его жесту жрецы подносили гостям чаши с освященным вином и сосуды с водой и очищающим натроном^[29]. Киа, Мерит и Нефертити несли яркие цветы для алтарей. Маи возглавил процессию, потом чуть отступил, заняв место рядом с царицей за спиной фараона.

Аменхотеп произнес первые слова воззваний, и его голос прокатился по колонному залу, подхваченный хором жрецов. Его Сила была животворная, непокорная, как воды Хапи, и каждое слово он умело вплетал в узор сакральных смыслов. Боги отзывались ему, пробуждались в ответ на его зов, согревая Та-Кемет своим благословением. Творить ритуалы было его стихией, естественной для него, как дыхание. Мерит помнила его таким по своим снам-путешествиям.