Книга Все оттенки ночи. Страшные и мистические истории из переулков, страница 152 – Анна Сешт, Олег Крамер, Екатерина Каретникова, и др.

Как же с ним быть? Может, просто положить на куртку рядом с собой, а сверху ладонь? Ну не сработает, так никто особо и не надеялся.

Осколок сработал. Сразу и с такой мощью, что Артур потерял над собой контроль и с криком нырнул в безвоздушную глубину. Пока он кувыркался в ледяной и мокрой вате, пока вылезал из неё, вытряхивая из головы колючие комки бессознательного страха, пока глаза привыкали к ровному освещению, прошло полжизни – не меньше. Полжизни, оставшейся выбитому из системы энергоснабжения осколку рабочего экрана. И то, что увидел Артур, начало меркнуть до того, как он успел вдохнуть хотя бы глоток привычного с детства воздуха. Ему показалось, что виденное расплывается температурным бредом, превращаясь в радужную плёнку и лопается, как мыльный пузырь. Рабочий экран никогда не показывал таких фокусов. Но ведь это был не рабочий экран, а только осколок. Почти слепой, почти безжизненный. Может, он и показывал вовсе не то, что экран? Может, не нужно было пытаться заглянуть за запретку? А это, Артуром полученное – наказание за нарушенные правила? Кто спорит – жестокое наказание.

Артур сплюнул ставшую горькой слюну и перевёл дыхание. Лучше бы он ничего не видел. Лучше бы растоптал осколок в цветную пыль.

Боль застряла в груди огненной иглой, мешая дышать и чувствовать хоть что-нибудь, кроме неё. Боль притворялась чем-то другим, материальным, живым, мерно пульсирующим.

Осколок позволил Артуру на мгновенье увидеть дом. Пустую комнату, застеленную белым покрывалом кровать и две бумажные хризантемы на подушке.

Откуда? Откуда там появились эти страшные цветы?

Когда Артур в последний раз был дома, на кровати сидела мама. Она редко вставала, но и валяться без дела не могла. На одеяле стояла корзинка с разноцветными клубками. Из одного, коричневого, ежиной шкурой торчали короткие спицы. Мама каждый раз выбирала из совершенно одинаковых спиц две и с улыбкой объясняла, что сегодня ей нужны именно эти. «Они тёплые, понимаешь? Живые. Пусть у меня хоть спицы будут живые», – говорила она. И такая горечь звенела в этих словах, что Артур готов был броситься вниз головой, на битое стекло и камни, если бы это помогло.

Вот и бросился, когда ему подсказали – куда.

А теперь на кровати лежат эти проклятые хризантемы.

И что это значит? То единственное, что только и может значить? Или осколок рабочего экрана выцепил из головы Артура самый глубокий его страх и выложил перед ним как слепок реальности?

Артур убрал ладонь с бесполезного уже осколка. Выбросить его от греха подальше?

За спиной что-то щёлкнуло. Артур схватил осколок, зажал в кулаке как единственное оружие и вскочил.

Тишина взорвалась сухим треском и снова вернулась, беззвучной и мёртвой. Как будто за соседними деревьями промчалась рота мотоциклистов или кто-то, бесшумно подкравшись к опушке, выпустил наугад автоматную очередь и затих. И то, и другое показалось Артуру невозможным, но придумать ничего более реального он не сумел.

Какое-то время Артур стоял с осколком в руке и слушал эту новую, опасную тишину. Но то ли опасность исчезла, то ли он потерял терпение, и ему стало всё равно.

Артур поднял с земли куртку, убрал осколок в карман, развернулся и пошёл в Оселье. Пусть только попробуют не пустить его к рабочему экрану! Он спутает им все карты, вовек не расплатятся. Он должен знать, что случилось дома на самом деле. Иначе – зачем ему это всё?