Книга Кристофер Клин и два короля, страница 52 – Александрия Рихтер

— Что ты сказала? – Саймон вскочил со скамьи, а следом за ним вскочили и Кристофер с Гилбертом.

— Успокойся, – Кристофер пытался усадить друга обратно. – Просто извинись…

— И не подумаю, – возразил Саймон и обратился к девочке: – Ты извинись!

— Мне извиняться не за что, – спокойно сказала она.

Оба метали глазами молнии. Архивариусы, следившие за порядком, направились к ним.

— Что ты там хрюкнула? – сказал кто-то из мальчишек, и все, кроме Кристофера, Гилберта и Саймона, рассмеялись.

Кристофер заметил, что глаза у Марты на мокром месте, и испугался, что сейчас им всем влетит, как вдруг…

— Что тут происходит? – Август появился будто ниоткуда.

— Мы тут ни при чём, – тут же сказал Робб. – Она сама к нам подошла.

— Опять с кем-то подралась, Эм? – недовольно спросил Август.

Кристофер почувствовал, что закипает от возмущения. Марта ведь и правда была ни при чём.

— Ты действительно сама к ним подошла? – резко спросил Август и схватил Марту за руку выше локтя.

— Да, – коротко ответила она.

— Так, нам нужно поговорить, – произнёс он. – Прошу нас извинить. – И он потащил девочку за собой из столовой.

— Это же её брат? – спросил Кристофер у Гилберта, когда все успокоились и как ни в чём не бывало уселись за стол.

— Да, Август Спарклинг, – грустно вздохнул Гилберт. – Любимчик наставников, лучший из оруженосцев. Четвёртый год обучения. Ходят слухи, что все три Дома боролись за право обучать его.

— Так странно, – сказал Кристофер. – Когда мы столкнулись на площади, он был любезен. А сейчас…

— Ну да, – ответил Гилберт. – Он тот ещё лицемер. Дедушка говорит, что Август Спарклинг – самая переоценённая фигура в Академии.

«Ага, дедушка, – пронеслось в голове у Кристофера. – Теперь ясно, кем ему приходится господин Эддрик».

— Марта, Август… – протянул недовольно Саймон. – А где остальные десять месяцев?

Кристофер так надеялся, что все забудут о происшествии в столовой, но, увы, прозвище Хрюшка привязалось к Марте. Каждый мальчишка, включая Саймона, и даже некоторые девочки считали своим долгом произнести «хрю-хрю», когда она проходила мимо. Они делали это исподтишка, чтобы не привлекать внимание наставников, а Марта никогда ни на кого не жаловалась.

Только один раз Кристофер видел, как она влепила пощёчину Роббу, который тут же заверещал, что ему нужно к лекарю и что она, кажется, выбила ему зуб. Кристофер, стоявший рядом, даже улыбнулся, радуясь, что она смогла дать отпор. Но Марта отвернулась и пошла в другую сторону.

Кристофер не раз видел, как она разговаривает с Августом на улице. Обычно брат нависал над ней, что-то грозно восклицая, а его лицо при этом покрывалось багровыми пятнами. Марта же стояла прямо, в лице не менялась и спокойно отвечала ему.

После одного из таких разговоров она стала везде ходить вместе с девочкой, у которой были настолько длинные волосы, что она едва не наступала на них. Возможно, эта внезапная дружба завязалась не без помощи Августа, но Кристофер радовался, что хоть кто-то начал общаться с Мартой, ведь ему самому на это не хватало смелости.

Кроме того, у него было полно забот. Учиться в Академии оказалось гораздо сложнее, чём он думал. Будущему рыцарю приходилось вставать с первыми лучами солнца, потом следовал лёгкий завтрак и подготовка к первой из трёх тренировок. Затем начинался урок истории, которую все – кроме, разумеется, Гилберта – терпеть не могли. Кристофер также терпеть не мог танцы и придворный этикет, а самым интересным предметом считал артефактологию. Именно на этих занятиях он узнал, что каждый великий Дом владеет артефактом, который помогает увеличить его могущество. И никто, кроме королевской семьи этого Дома, не может прикасаться к нему – остальных ждёт верная смерть. Артефактом Дома Треф был морской трезубец. Кристофер хотел найти его изображение в библиотеке, но всё никак не мог попасть туда. Про остальные им ещё не рассказывали. Единственное, что он узнал: с тех пор как пропала Червонная дама, которую обвиняли в измене и в том, что она со своим войском напала на Бубнового короля, артефакт Червонного Дома считался утерянным.