Книга Двуликая жена. Доказательство любви, страница 66 – Мария Шарикова

А Фрея… Фрея узнала правду и осталась. Фрея перевязывала его раны, искала врачей, боролась с его демонами. Фрея сказала ему: «Я люблю тебя» и доказала это каждым своим жестом, каждым взглядом.

-Дело в том, что я люблю другую женщину,-сказал он, и голос его звучал спокойно, почти отстраненно.-Я люблю свою жену. И ничто из того, что ты говоришь или делаешь, не изменит этого. Ты была моей первой любовью, Элеонора. Но первая любовь, это не всегда настоящая. Иногда это просто репетиция перед главным спектаклем.

Она стояла перед ним в утреннем свете, прекрасная, как картина. Черное платье, белая кожа, фиалковые глаза, полные непролитых слез. Актриса. Искусная актриса. Но теперь он видел её насквозь.

-Твоя жена,-произнесла она с легкой усмешкой.-Которая уехала к матери и не пишет тебе уже третий день. Которая оставила тебя здесь, зная, что я здесь. Которая, возможно, вообще не собирается возвращаться.

-Замолчи,-голос Лусиана прозвучал тихо, но с такой сталью, что Элеонора невольно отступила на шаг.-Ты ничего не знаешь о ней. Ни о её любви, ни о её верности. Она другая. Она не такая, как ты.

-О, я знаю достаточно,-Элеонора оправилась от мгновенной слабости и снова улыбнулась.-Я знаю, что она ненавидела тебя до свадьбы. Я знаю, что её сестра и твой племянник утверждают, будто хотела сбежать с ними. Я знаю, что в Лондоне только и говорят о том, как несчастна юная графиня.

Лусиан почувствовал, как внутри закипает что-то темное, опасное. Голова закружилась. Он слишком резко повернулся, слишком мало спал последние ночи. Но мысль оставалась ясной: Фрея не такая! Фрея доказала свою любовь. Фрея выбрала его, зная о его болезни, зная о его страхах, зная всё.

-Убирайся,-сказал он, сжимая подоконник так, что костяшки пальцев побелели.-Немедленно! И не смей больше говорить о моей жене. Ты не достойна даже произносить её имя.

Элеонора пожала плечами с видом оскорбленной невинности.

-Как хочешь. Но помни, Лусиан: когда она не вернется, я буду здесь. Как была всегда.

Она вышла, оставив после себя только тяжелый запах духов и тихий шелест юбок. Лусиан снова повернулся к окну, глядя на пустую дорогу. Мысли о Фрее заполняли всё пространство его сознания, вытесняя боль, усталость, тревогу.

«Я люблю тебя»,-мысленно повторял он снова и снова, словно это могло стать молитвой, способной призвать её обратно.

*****

День тянулся бесконечно. Лусиан пытался работать. Бумаги, отчеты, письма поверенным. Но буквы расплывались перед глазами, мысли путались. Он ловил себя на том, что снова и снова смотрит на часы, на дорогу, на дверь, за которой могла бы появиться она.

Он думал о Фрее. О том, как она впервые вошла в его жизнь. Не та, прежняя, какой она была до свадьбы,полная ненависти, а та, новая, которая смотрела на него с такой нежностью, что у него перехватывало дыхание. О том, как она перевязывала его раны. О том, как она сказала: «Я люблю тебя». О том, как она отдалась ему полностью, без остатка, не требуя ничего взамен, кроме его любви.

И рядом с этим светом воспоминания об Элеоноре казались бледными, плоскими, ненастоящими. Да, когда-то он думал, что любит её. Когда-то её улыбка значила для него всё. Но теперь он понимал: то была любовь юноши, любовь к образу, к мечте, к тому, чего он так отчаянно хотел, но никогда не имел по-настоящему. Элеонора никогда не принимала его целиком. Она любила графа Грейстока, богатого наследника, блестящего партию. Но не Лусиана - человека с тяжелой болезнью, со страхами, с бессонными ночами.